Чтение онлайн

Это у него так и не получилось.

Когда сил не осталось даже на крик, а истерзанное болью сознание начало ускользать, Олег последним усилием сунул руку в карман и нащупал гранаты. На то, чтобы выдернуть чеку с одной из них, ушла, казалось, целая вечность, наполненная ужасными муками. Наконец, ему удалось вынуть кольцо и сдвинуть пальцем предохранительный рычаг.

В голове все поплыло.

За те секунды, что остались до взрыва, сквозь жгучую боль, заполнившую каждую его клеточку, из самой глубины сознания, сквозь агонию и муки, пробилась одна-единственная мысль…

Олег позвал: «Мама».

Потянулся к ней всем своим существом. Его голос, вопреки всем известным законам физики, беззвучный и нереальный, раздался в голове у матери.

Олег почувствовал, даже почти увидел, как она встрепенулась, отставила свою любимую фарфоровую чашку с чаем, привстала со стула и произнесла с тревогой, заботой и любовью: «Сынок?»

И услышав ее, Олег почувствовал такое всеобъемлющее тепло и бесконечную безмятежность, что боль исчезла. Ее больше не было, а все вокруг заполнил яркий и невероятно мягкий белый свет.

Секунды истекли.

Андрей не мог сказать, сколько прошло времени, прежде чем замолчал и «печенег». Старался об этом не думать. Упрямо шел вперед, остановившись лишь раз, на несколько секунд, когда сзади раздался далекий взрыв. Если судить по звуку, то сразу нескольких гранат… как минимум трех.

Оглядываться он не стал, а продолжил путь.

Пот застилал глаза, одежда вымокла насквозь. Тащить вместе с Артистом Сувенира и определять при этом местонахождение аномалий было невероятно трудно, но, худо-бедно, они все же продвигались вперед. Чих несла оружие и вещмешок.

Людей Андрей увидел в тот же самый момент, когда Артист заметил мутантов.

– Эй! Эй! Сюда!

Четверо вооруженных людей пошли навстречу.

– Кто такие будете? – спросил незнакомец.

– Сзади мутанты… много… – проговорил Андрей вместо ответа и, не устояв, вместе с Артистом и Сувениром повалился на землю.

Сильные руки подхватили его, сняли с плеча руку командира квада, приложили к губам флягу с водой. Он пил и сквозь шум в ушах слышал отрывистые приказы:

– К оружию! Занять оборону! Сувенир, очнись, это Тимофей…

Потом он сидел у дерева, прижимая к себе Чиха, слушал стрельбу и возгласы спасших их людей. На губах его блуждала едва заметная улыбка.

Барс не помнил, сколько прошло времени с тех пор, как Артист оставил его умирать. День, может быть два. Одно он мог сказать точно – сейчас уже наступила ночь. Время тянулось бесконечно. Он то впадал в забытье, то снова приходил в сознание. Порой его посещали галлюцинации.

Ему чудился Лыка.

Сталкер появлялся и исчезал перед замутненным взором. Бормотал какую-то чушь:

– Жив еще?! – казалось, призрак Лыки неподдельно удивился.

«Жив, жив, – хотелось ответить, но какой смысл разговаривать с галлюцинацией? – И если бы не кирпичные глыбы надо мной, ты в этом убедился бы… и пожалел».

– Дружище, да ты получше флешки будешь, – хмыкнул сталкер. – На-ка подкрепись!

Потом Барс почувствовал, будто в рану на правой руке что-то пихали. Острая боль обожгла плечо, раскаленной иглой кольнула мозг, вытеснив все до единой мысли, и чернота окутала разум.

В один из периодов, когда сознание вновь вернулось к нему, сам не понимая, что делает, он задергался всем телом, и, уже почти теряя разум, вдруг понял, что смотрит на собственную ладонь. Судорожными движениями освободил вторую руку. Это казалось невозможным, но даже без чужой помощи, ситуация вдруг перестала быть безнадежной. Сознание еще хранило память о видении, причинившем дикую боль, о призраке Лыки, глумившемся над беспомощным Барсом… хотелось размозжить сталкеру череп.

Артефакт в груди болезненно пульсировал, правое плечо жгло огнем. Все тело болело, но теперь Барс хотя бы чувствовал его. Отчаяние, перемешанное с желанием отомстить, придало сил. Во все стороны полетели обломки кирпичей, показался разодранный живот. Морщась от боли, Барс зажал его рукой. Он немало повидал ран за время своей службы. С такой, как у него – шансов выжить не было. Но если еще совсем недавно это не имело значения, теперь горечь поражения показалась во много раз мучительней. За те несколько часов, что ему оставалось жить, до ближайшей больницы не добраться даже бегом.

Так он и сидел, наполовину выбравшись из-под завала, зажимая рукой кровоточащий живот и глядя в темнеющее небо. И лишь об одном жалел бывший заключенный Барс в эти минуты: на темном небосклоне так и не появилось ни одной звезды.

Артист, Андрей и Чих стояли возле автобуса. От Зоны их отделяло несколько километров. Все трое выглядели посвежевшими и достаточно бодрыми, несмотря на вечернее время.

– Точно не поедешь? – спросил Андрей.

– Тооочно, – протянул парень и махнул рукой.

– Ну, смотри. Звони, если что.

– Всенепременно и обязательно. А как снимусь в новом фильме, пришлю вам билеты на премьеру. И только попробуйте не приехать! Я на вас Сувенира натравлю! Он же все-таки теперь мой командир, и за честь квада кому угодно задницу надерет.

Они засмеялись.

Посмотрев на часы, Андрей сказал:

– Ну что же, ладно, рад был знакомству. Счастливо оставаться.

Они пожали руки и обнялись, похлопав друг друга по спинам. Потом с Артистом попрощалась Чих.

– Береги себя, – сказала девушка.

– Постараюсь.

Андрей поднял с земли багаж, свой и девушки. Они зашли в автобус, устроились на своих местах, и вскоре автобус тронулся.

– Значит, Женя? – в который уже раз повторил Андрей, словно привыкая с настоящему имени девушки. – Правда, Чих мне нравилось больше, но так тоже ничего.

Она ткнула его кулачком в ребра. Он дернулся, охнул и засмеялся.

– Так ты мне скажешь, почему «Чих»?

– Смотря как будешь просить! – ответила она и игриво улыбнулась.