Чтение онлайн

Давид улыбнулся. Потом он повернулся к старшему слуге:

– Скажи моей жене Мелхоле взять себе мужчину. Я больше никогда не буду в ее постели.

– Я хочу знать, что там, в ковчеге, – сказал Давид. – Что-то есть под крышкой. Он сделан людьми. Я хочу, чтобы ты и священники подняли крышку передо мной, чтобы я смог посмотреть содержимое.

– Справедливо ли проверять, что скрывает трон Господа? – спросил Авиафар.

– Справедливо ли верить, что Господь хочет держать нас в неведении? – парировал Давид.

– А если ничего нет?

– Мы узнали, что верховному трону не нужно что-либо содержать. Но он слишком тяжел, чтобы быть пустым.

– Я должен сообщить об этом другим священникам, – ответил уклончиво Авиафар.

Когда он ушел, царь пригласил прорицателя Нафана. Это был маленький человек пятидесяти лет с детским морщинистым лицом, с чистым голосом; он был совсем лысый, а его борода закрывала почти всю грудь. Нафан был известен легкостью, с которой вызывал к ответу невидимые силы. Давид поставил его в известность о своем желании и сдержанности Авиафара.

– Кто важнее, священник или царь? – ответил Нафан.

Давид рассмеялся, и Нафан принялся смеяться вместе с ним.

Вечером Авиафар сообщил царю, что другие священники признали, что если ковчег имеет крышку, то это значит, что его позволено открывать. На следующий день пришло десять священников, а также десять самых верных солдат, поклявшихся сохранить тайну ковчега [11] .

В присутствии Давида и Иосафата священники начали длинную молитву, которая говорила об их вере в доброжелательность Бога и необходимости для его созданий открыть глаза, чтобы лучше чтить его. Строители соорудили помосты с той и другой стороны ковчега, который находился на каменном постаменте, и снять его было нельзя. Два священника поднялись с одной стороны, Авиафар и Давид с другой. Давид наклонился над ковчегом. Он не осмеливался попросить факел, чтобы лучше рассмотреть: можно было поджечь палатку. Авиафар дрожал от возбуждения и качал помосты.

– Отойдите немного, – попросил Давид двух священников, которые стояли напротив.

Давид склонился над сундуком. Внутри он был из дерева кедра. Ковчег оказался золотым только сверху: золотые листы были прибиты к дереву. Он заметил на дне два продолговатых каменных блока.

– Десять слов, – сказал Авиафар. – Скрижали закона.

– Но разве Моисей их не разбил? – спросил Давид.

– Он снял с них копии.

– А что стало со старыми кусками?

– Я не знаю.

Давид наклонился. Камни были гравированы.

– А палка, покрытая золотом?

– Скипетр Аарона.

– Но разве он не зацвел и не стал приносить плоды? – поинтересовался Давид.

– Его потом покрыли золотом, – ответил Авиафар, страдающий от невыносимого волнения, пот крупными каплями катился с него.

– Итак, это символический жезл, – заключил Давид. – Закройте ковчег, – приказал он двум священникам и помог им поправить крышку. Потом он осторожно спустился и протянул руку Авиафару, который больше не держался на своих ногах. – Я ничего не увидел в ковчеге, что должно было бы внушить ужас служителям Бога, – объявил он священникам. – Бог наказывает своих врагов, и когда они скрыты в пещерах или находятся за мили от ковчега. Мне не кажется справедливым, что поддерживают рассказы о зле, которое несет этот трон.

Они казались смущенными этими речами.

– Но… Оза? – спросил один священник. – Ты его видел сам?..

– Это несчастный случай, – ответил Давид, вспоминая толкование Авиафара.

– Намерение Озы было благое. Он хотел помешать трону Бога упасть, – добавил он.

Попав в западню своего собственного умозаключения, Авиафар качнул головой.

– Да, я думаю, что вот так и можно объяснить этот несчастный случай, – ответил он со вздохом.

– А бедствия, поразившие филистимлян? – спросил тот же священник, который вспомнил о смерти Озы.

Они должны укрепить нас в чувстве, что праведникам нечего бояться ковчега. Если вы поддержите этот страх, вы создадите еще больше проблем. Им внушали страх, возвращение ковчега повергло их в ужас. Теперь все священники закивали.

– Любовь нашего Бога должна вести нас, – подвел итог Давид, – как и то, что страх перед ним должен останавливать наших врагов.

Вечером он попросил прорицателя Нафана поужинать с ним.

– Вот я в каменном и кедровом доме, а ковчег в палатке. Разве это справедливо? – сказал он ему. – Я купил за высокую цену участок Арауна. Я приказал воздвигнуть алтарь, ты это знаешь. Не должен ли я начать строить большой дом Бога?

– Если Господь захочет храм из камня и кедра для своего ковчега, он даст тебе знать об этом, – ответил Нафан.

– Значит, Господь останется без дома в Иерусалиме?

А разве у него не было самого высокого храма в Гаваоне [12] ? – спросил Нафан вместо ответа. – А народ разве не молился ему на горе Оливье [13] ? Жди божьего знака.

– Может быть, спросить идолов?

– Если только для того, чтобы ты перестал думать об этом.

Минуту Давид молчал.

– Скажи мне, Нафан, – спросил он наконец, – кто я для Бога, который поднял меня столь высоко?

– Спрашивает ли камень, почему он заложен в здание? Вспомни себя, Давид, разве ты тот же, кто пас свои стада? Ты инструмент, избранный Богом для осуществления предначертанного.

– Что случится теперь?

– Случится только хорошее, если ты останешься служителем Бога. Но ничто не будет легко. Будут другие трудности. Ты молод, ты царь, отныне мы богаты, и мы окружены завистливыми соседями.

– Почему тогда мы?.. – спросил Давид, наклоняясь, чтобы положить руку на плечо Нафана. – Почему мы одни?

– А почему бы не мы? – ответил Нафан, улыбаясь. – Ты нам показал, что мы этого достойны.

Ужин подходил к концу. Он выбрал финик на блюде, стоящем перед ним, и съел его.

– Может быть, поэтому ты под защитой неба. Давид погрузился в размышления. Раньше он любил сражения; сейчас это стало его работой. Сначала он любил одну женщину, потом другую, потом третью; но теперь он больше не располагал собой. Он был горячим, стал рассудительным. Он вздохнул. Отныне все имело цель. Любимый царь – это больше, чем солдат, и меньше, чем ангел. Служитель. Надо им быть.