Чтение онлайн

Мой дядя до сих пор работает директором Дома культуры в райцентре Шипуново и руководит самодеятельностью. Он тот самый сын. Говорят, я на него очень похожа. Так и говорят: «Вылитый Витя!»

Мой папа работал на молоковозе. Он собирал молоко со всего края и возил в город на молокозавод. Его любимая деревня, откуда он забирал молоко, называлась Чистюнька. Папа воровал молоко и приносил его домой в 25-литровой канистре. Выпить столько было невозможно. Поэтому мама била из молока масло в стиральной машинке «Фея». У нас был полный холодильник масла. И не было мяса. Потому что папа не работал на мясокомбинате.

Однажды папа своровал целый Камаз. Правда, пустой — без мяса и молока. А потом он его потерял. Просто забыл, где оставил. Правильно: легко приходит, легко уходит. Мама говорит, что я очень похожа на папу. Так и говорит: «Ну вылитый Петя!»

Моя мама врач. Каждый день она видит, как рождаются люди. Иногда люди рождаются очень слабыми и безжизненными. Я до сих пор не могу привыкнуть, что вечером она готовит мне суп теми же руками, которыми сегодня спасла жизнь нового человека. Папа говорит мне: «Ты — вылитая мама!» Правда, мы давно с папой не говорим.

Моя двоюродная сестра пошла в школу раньше. Мне было интересно смотреть, как она делает уроки. Она сидела за столом и выводила буквы, а я была напротив и следила. В результате к пяти годам я вполне сносно читала и бегло писала. Только кверху ногами. Переворачивала книгу и читала. Когда 1 сентября я пошла в школу и учительница спросила, кто умеет писать, то я вышла и написала перевернутую букву А.

А мою первую учительницу звали Заковряжена Лилия Вениаминовна. По-моему, с такими именами нельзя пускать в первые учительницы.

А еще у меня сегодня плохое настроение.

PS Хотя нет… Уже исправилось.

Сегодня я познакомилась с человеком французом. Его зовут по-новогоднему — Оливье.

А его отца зовут Салат. Он тоже француз.

Семейка фирменная.

А еще я знаю человека по фамилии Косолапов. У его родителей прекрасное чувство юмора. Они назвали сына Мишей.

Теперь что касается меня. Вот многие спрашивают: «Ты Олеся или Алеся?» А я Алеся. И тогда многие спрашивают еще раз: «А почему? Принято О!» Я сразу начинаю опускать глаза вниз и говорить, что, мол, секрет, не скажу, это личное, тайна, ну я не знаю… Короче, начинаю по-всякому кокетствовать и делать вид. При этом становлюсь вся загадочная и томная.

Иногда латентные националисты начинают предполагать, что Олеся — это украинское имя, а Алеся — белорусское. Оно так, но на самом деле я не белорусская. Я рубцовская — а это в Сибири, там тюрьма.

Ну и вот. Мои мама и папа договорились, что если родится девочка, то имя придумает папа, а если мальчик — то мама. Когда родилась я (девочка), то папа пошел топить горе. После того, как он его утопил и передал маме в роддом игральные карты, а она просила кефир, папа пошел меня регистрировать. В бюро регистрации детей он сказал приемщице записать меня Алесей. Она ткнула папу в словарь имен людей и сказала, что такого не бывает и стала писать меня через О. Тогда он взял кулак и ударил, чтобы подпрыгнули все письменные приборы. Короче, начал угражать и дышать утопленным горем. Приемщица испугалась и записала меня через А. С тех пор я А.

Стоило бы написать, что вот так и прошла моя жизнь — в пьяном бреду. Но я не напишу, потому что не пью вообще.

А еще доподлинно известно, что меня зачали в первую брачную ночь и моя мама была на тот момент девственницей.

А я лишилась девственности в тот день, когда загорелась Останкинская башня. Думаю, поэтому она и загорелась.

Когда мне плохо, особенно плохо, вот как сейчас плохо, ну то есть плохо так, что хоть убейся, то я залезаю в какой-нибудь женский форум и читаю.

Это лучший антидепрессант.

Вот, например. Девушка пишет, что у нее страшнейший гайморит. Весь нос забит соплями и сил нет никаких, чтобы осуществлять нормальное дыхание. Муж о ней, правда, заботится. Ну там водички принесет, по голове погладит. И пишет она, что очень ему за это благодарна и хочет как-то возместить заботы. А муж ейный очень любит минет. И вот она, значит, спрашивает: «Девушки, ну помогите же мне! Как делать минет с гайморитом?»

И девушки хором давай ей помогать. При том хор делится на две части. Первая запевает басом «А подождать ему никак вообще, да?» А вторая подпевает фальцетом «Оставляй просто щелку для воздуха и потихоньку кислород подсасывай».

А другая девушка пишет, что «я сегодня прикипятила термобигуди ко дну кастрюли. намертво!!! чо делать???»

Я читаю и думаю: господи… хорошо-то как.

Моя бабушка жила в райцентре Шипуново, что в Алтайском крае. Она жила на улице Садовая, 14. Небольшой дом. Совершенно белый, утопающий в разноцветных георгинах. Цветы размером с мою нынешнюю голову. И ростом с меня сегодняшнюю. Не дом, а сон. Сказка.

Бабушка готовила удивительную еду, самую удивительную: утку с картошкой. Или борщ она еще интересно делала. Все сложит в чугунок, все продукты сразу — и в русскую печку. И оно там не варится, а томится. Но утка с картошкой… Это было нечто. Я больше никогда, никогда-никогда-никогда, не попробую ту еду. Бабушка умерла. Правда, предварительно запилась и говорила, что я ей не родная.

Но были у нас с ней хорошие моменты. Да, были.

Например, как-то я приехала к ней летом, а куры как раз родили яйца. Одна цыпушка вывелась совсем слабой и я ее от нечего делать начала выхаживать. Из пипетки поила, пшено ей в клюв сыпала. Гулять носила на траву. Спать с собой не клала, боялась придавить. Сделала коробку, выстелила мягко и там она у меня жила.

Как же плакала, когда расставаться пришлось! Ну куда я с курицей в город? Рыдала — не то слово. Мы же с ней дружили. Вместе засыпали, вместе просыпались.

И я регулярно потом бабушку по телефону спрашивала: «Ну как она там? Как она там?»

И бабушка отвечала таинственное «несется».

Почему-то я это воспринимала немного как предательство. Моя чистая и белая курочка отдалась какому-то грязному петуху… Но я скучала по ней. Да, скучала… Все ж таки ей спасла жизнь, не чужой же она мне человек.

Под Новый год бабушка всегда привозила подарки. Например, огромные колючие рукавицы. Поэтому я особенно не радовалась. И тут она мне говорит, что приедет не одна, а с курочкой! Хоть и неудобно в такую даль везти, но внучке приятное сделать надо.