Чтение онлайн

И я уехала… Не решив их проблему. Наплевав на их проблему. Не совершив поступок. Не став никем.

А так хотелось…

Метель провожала автобус до самого Барнаула.

…Через три дня после интервью с Еленой Бойко был концерт. Набился полный зал, люстра-алкоголичка то и дело дурно хохотала, шторы на дверях шипели, а ряды сидений пытались сохранить стать, лишь изредка покрякивая от ревматизма. В них ерзали мелкие дети, которых бабушки нещадно водят в музыкальные школы и на культурные мероприятия. Творческая интеллигенция города, даже мэр с женой почтили присутствием это скромное собрание.

Очередь в буфете состояла из высоких высохших женщин и пухлых веселых мужчин. Женщины давно постарели, но из-за роста претендовали на вечную молодость. Задорные пухляки в свою очередь весело поглядывали на этих цапель и потирали ручки: «Интересно, интересно, что покажет, ну-с, посмотрим, посмотрим…»

По общему настроению очереди было понятно, что все эти люди пришли не просто на концерт симфонической музыки, послушать произведения великих композиторов, прикоснуться к вечному. Они пришли в том числе принимать экзамен у Елены Бойко. Экзамен на соответствие. Потому что женщина-дирижер — эт-та штот-та новенькое. Интересно, что покажет, ну-с, посмотрим, посмотрим…

И это было очень обидно. Потому что я тоже несколько дней назад приходила к ней принимать экзамен. Экзамен на соответствие. И очередь не знала, чем закончился тот разговор.

А произошло вот что.

Во второй день она сидела и рассказывала о том, как дирижировала балетом. А это сложно. Потому что «надо дирижировать балеринам под ногу, в такт их прыжкам, иначе произойдет сбой, дело может дойти до травмы».

По большому счету Елена Бойко приняла правила моей игры. Если главное, что она женщина-дирижер, а не просто дирижер — пожалуйста. Мы как-то сразу обе поняли, что мне от нее надо. И ей, я думаю, было неприятно мое настроение, но она терпела и даже рассказывала вот такие интересные вещи про балет.

А потом раздался звонок. Никогда бы не подумала, что в этой гримерке есть телефон. Все вздрогнули и дружно кинулись искать телефон. Перебирали папки, толкались локтями, даже в ящики столов заглядывали.

Она сказала:

— Алло? Привет! Да, я здесь. Как там у вас, в Питере?.. Какие новости?

Недолго разговаривала. Все время улыбалась и ковыряла ручкой стол. А потом положила трубку и говорит: «Это мой друг звонил. Он всегда меня находит. Не надо даже сообщать номер телефона — найдет и без него. Ну, продолжим разговор».

Я еще о чем-то спрашивала, она что-то отвечала и в принципе получилось неплохое интервью. Женщина-дирижер ездит по стране, репетирует и дирижирует, получает на конкурсах награды. Редактор хвалил, гонорар дали да и вообще… Просто он не знал самого главного. А я тогда еще не успела понять, что самое главное из разговора с ней не вынесла.

То, что она женщина-дирижер — это ее вообще никак не характеризует. Не говорит о человеческих достоинствах и качествах. Да это вообще ни о чем не говорит. И то, что она вопреки всем добилась своей профессии — это тоже не суть важно. И что приходится много терпеть и много ездить… Ерунда!

Самое главное в Елене Бойко то, что у нее есть друг, который звонит. Я поняла, он ее любит. И ищет. Она переезжает из одного города в другой, а он находит ее в любой филармонии или гостинице через все возможные справочные, обнимает телефонным голосом и кричит: «Ленка, привееет! А это я».

Она уже давно перестала удивляться, наоборот, ждет. Поэтому кинулась искать телефон. С чего бы вдруг в незнакомой комнате так торопиться брать трубку? С чего бы вдруг так смущаться при разговоре с ним.

Он ее любит, это точно.

А она все не возвращается в Питер, ей некогда. Потому что зовут и туда, и туда. Потому что готовясь к концерту в одном городе, она покупает билет в другой. Поступают предложения остаться. И она остается на какое-то время. Становится дирижером целого оркестра, как всегда хотела. А потом зовут в другое место. В более крупный город, доверяют уже больше, дают другие возможности.

Так можно сойти с ума, наверное. Невозможно не иметь дома пять лет подряд, а то и больше. Единственное, что может помочь — его звонок. «Ленка, привееет! А это я».

Она вышла к пульту в пиджаке и брюках. Еще при разговоре объясняла, что в юбке нельзя. Слушатели могут отвлекаться. И оркестр тоже. У нее стрижка под мальчика и суровый нрав. Было такое, что ломала палочку об пульт.

За этой женщиной был ветер, ей богу. Смотрела на нее и думала, что никто в зале не знаком с ней лучше, чем я. Что мне несказанно повезло.

Смотрела на нее и думала, что вот и мне бы так. Приехать в город, посеять доброе и вечное и уехать дальше, не дожидаясь дивидендов.

У меня это так и не получилось, вы уже знаете. Просто мечтать о поступках сидя в велюровом кресле филармонии города Барнаула. Несложно менять людей на бумаге, делать их лучше на 5-10 минут. Столько, не больше, читают материал размером с газетную полосу.

Музыка летала по залу, было очень здорово. Знатоки потом писали в газетах, что на концерте исполнялись сложные произведения. Сложные для исполнения и восприятия. А мне было легко. Значит, у нее все получилось.

Потом я ехала в трамвае, в котором возвращались еще несколько человек с того же концерта. Мужчина в норковой шапке потянул другого за рукав:

— О, привет! А ты тоже с концерта?

— Да, и ты? Странно, не встретились. Ну, как тебе?

— Обаятельная, — пожал плечами первый.

Если бы оркестром филармонии города Барнаула в тот вечер дирижировал мужчина, им бы даже в голову не пришло резюмировать концерт этим словом.

Обаятельная…

Это не обидно. Просто мужчине-дирижеру стоит доказывать только музыку. А если женщина вышла за пульт, то ей еще надо подтвердить, что она дирижер. Музыку же все услышат во вторую очередь.