Чтение онлайн

— Зарозиния! — закричал он. Вглядевшись во тьму каюты, он увидел ее.

Ее прекрасное тело подверглось невероятному превращению и теперь было телом гигантского белого червя. осталась только ее голова, такая же прекрасная, как и прежде.

Потрясенный, он чуть не выронил Щит.

— Это сделал Ягрин Лерн?

— Он и его союзники, — кивнула голова.

Испытывая тошноту, раздирающую внутренности, Эльрик не мог прямо смотреть на нее.

— Еще один очень большой счет должен быть оплачен, — пробормотал он.

Затем червеобразное тело сократилось и стало наползать на его меч.

— Здесь! — кричала голова. — Возьми мою душу себе, Эльрик, теперь я бесполезна тебе и себе! Возьми мою душу в свою, и наконец-то мы будем вместе!

Он попытался отдернуть трясущийся меч, но это было уже бесполезно. Никогда прежде он не испытывал такого ощущения. Это было почти наслаждение, когда теплая и нежная душа его жены проникала в его душу, и он впитывал ее полностью.

— Ах, Зарозиния, — зарыдал он, — прощай, моя любовь!

Вот так она умерла. Их души смешались так же, как задолго до этого случилось с его первой любовью, Каймориль. Он не стал рассматривать ее отвратительное тело червя и даже не бросил последнего взгляда на ее мертвое прекрасное лицо, а медленно вышел из каюты.

Но теперь оказалось, что палуба начала исчезать, растекаясь в пустоте. Ягрин Лерн вновь сумел провести его и убежал. Эльрик в таком состоянии не мог преследовать его. Меч и Щит послужили ему на обратном пути. Он выбрался с корабля на дрожащую землю и вновь помчался на нихрейнианском скакуне.

Затем, пока слезы еще струились по его щекам, он мчался, удаляясь от кораблей Ада. Те стали разваливаться у него за спиной. Наконец-то перестала существовать эта угроза миру, и Хаосу был нанесен мощный удар. Теперь осталось разделаться только с ордой, — но и это было сделать не так-то просто.

Он вернулся к своим друзьям в молчании и, не сказав им ничего, повел по разоренной земле к Мельнибонэ, Острову своих предков, последнему оплоту против Хаоса. К решительной битве и завершению своего предназначения.

И пока они мчались, он все время слышал нежный юный голос Зарозинии, шепчущий ему слова любви, и рыдания сотрясали ему душу, а слезы струились по лицу под гневный грохот копыт скачущих коней, уносящих их прочь от лагеря Хаоса.

Город мечты не дремал более в великолепии. Обломки башен громоздились подобно почерневшей скорлупе, куски каменной кладки громоздились, иззубренные и черные, на фоне угрюмого неба. Однажды мщение Эльрика пустило огонь по городу, а дождь залил огонь.

Языки облаков, подобных черному дыму, набегали на солнце, то вспыхивающее, то угасающее, так что шумные и испещренные красными пятнами воды позади Имррира затемнялись, успокаивались, как бы завороженные черным страхом, плывущим сквозь их зловещие водовороты.

На обломках рухнувших стен стоял человек и глядел на волны. Высокий, широкоплечий, с узкими бедрами, с бровями вразлет, с плотно прижатыми к голове ушами без мочек, с высокими скулами и малиновыми плотными губами на мертвенно-бледном аскетическом лице. Он был одет в черный стеганый колет и тяжелый плащ, и то и другое густого мрачного оттенка, контрастирующее с кожей альбиноса. Ветер, теплый, порывистый, играл с его одеждой, захватывая, бездушно сворачивая и разворачивая полы плаща, гудя и завывая в дырах и зубцах разбитых башен.

Эльрик слушал его завывания, и его память наполнялась складками, озлобленными и грустными мелодиями древнего Мельнибонэ. Он вспомнил также и другую музыку его предков, которую они создавали, подвергая утонченным пыткам своих рабов, подбирая их крики и создавая таким образом жуткие симфонии.

Потерявшись в этой ностальгии о прошедшем, он нашел нечто похожее на забвение, и ему захотелось, чтобы он никогда не сомневался в законах жизни Мельнибонэ, захотелось принять их без вопросов и таким образом отбросить раздвоенность своего сознания. Он горько улыбнулся.

Позади него выросла фигура. Человек начал подниматься по грудам камней и остановился рядом с ним. Это был маленький рыжий человечек с широким ртом и глазами, всегда ясными и веселыми.

— Ты опять глядишь на восток, Эльрик, — проворчал Мунглум. — Эта привычка кажется мне уже неизлечимой.

Эльрик положил руку с длинными тонкими пальцами на плечо Мунглума.

— Куда еще смотреть, друг, если весь мир оказался под пятой Хаоса?

Что ты прикажешь мне делать? Смотреть в будущее с надеждой и улыбкой, будто бы старый мир цел, и у моих ног играют дети? — он слабо засмеялся. Но это был не тот смех, который хотел бы услышать Мунглум.

— Сепириту обещал помощь Белых Лордов. Она вскоре должна прийти. Мы непременно дождемся ее.

Мунглум чуть повернул голову и искоса глянул на сияющее и неподвижное солнце, а затем, как ни в чем ни бывало, уставился под ноги на глыбу, на которой стоял.

Эльрик помолчал немного, ожидая, пока уляжется набежавшая волна. Затем он пожал плечами.

— На что жаловаться? От этого не будет лучше. Я не могу действовать по собственной воле. Все по воле судьбы, мы же бессильны что-либо сделать. Я молюсь, чтобы люди, которые унаследуют наш мир, могли действовать по собственной воле, — он коснулся подбородка пальцами, затем взглянул на руку, разглядывая ногти, суставы, мускулы и вены, рельефно выступающие на мраморной коже. Он пропустил пальцы сквозь свои тонкие шелковистые волосы и глубоко вздохнул.