Чтение онлайн

– Я знаю, что вы, иксеры и игрики, вряд ли будете заниматься физическими упражнениями и соблюдать диету – в вашем возрасте я сама ничего этого не делала. Вы по-прежнему будете пить, курить, употреблять наркотики и всё такое.

Кто-то из сидящих в зале «деток» выкрикнул: «Всё такое!» – и все, включая Фуэнтес, рассмеялись.

– Да, да, и ещё я сомневаюсь, что вы начнёте усиленно медитировать. Но вы можете, по крайней мере, изучать интегральную теорию, начать рассуждать с позиций жёлтого уровня, читать интегральные книги, размышлять о том, каким мог бы быть глобальный мир и его обитатели. Будет просто чудесно, если вы всерьёз захотите заниматься полноценной интегральной практикой. Но если нет, то по крайней мере начните думать как жёлтые!

«Детки» весело зааплодировали, заёрзали на стульях.

– И в следующий раз, когда будете принимать вещества, – улыбнулась Фуэнтес, – пожалуйста, вспомните хотя бы на секунду о том, что вы на самом деле ищите.

Она медленно вернулась за кафедру.

– Ладно, теперь о бумерах. Люди, не знаю, как вам сказать, но вы умираете. Вы уже одной ногой в могиле. Так, наверно, пора приниматься за дело? – Она рассмеялась над тем, что всё ещё продолжала говорить в старой агрессивно-провокационной манере, но залу, очевидно, это не показалось таким уж смешным.

– Ну же, люди, не кисните. Поймите, вторая половина жизни – это удивительная возможность открыться более высоким волнам осознанности, ведь так? В этом весь её смысл. Вы – то есть мы – вступаем во вторую половину жизни, и наша психика всё больше открывается для трансформационного перехода на второй или даже третий порядок. И если мы это сделаем, если значительное количество бумеров доберётся до второго порядка, у нас будут все основания считать себя первым интегральным поколением в истории, хрычовской частью революции гиков и старых хрычей…

Но я мог думать лишь о том, что будет, если боты доберутся туда первыми.

– Каковы шансы, что люди прислушаются к разговорам об интегральном подходе? – Джефферсон посмотрел по сторонам, печально улыбнулся, отодвинул свой салат. – Увы, Каролина, это чертовски хороший вопрос. Но вот что я тебе скажу. У нас есть один козырь.

– Вторая половина жизни! – рассмеялась Джоан. – В ней есть все самые лучшие катализаторы трансформации: смерть, старость, болезнь…

– Подгузники для страдающих недержанием, зубы в стакане на прикроватной тумбочке, просроченная Виагра, стекающая по подбородку слюна, «Ой, милый, ты не видел мой калоприёмник?», ужасы псориаза, необходимость подворачивать свои сиськи, потому что они обвисли, как уши спаниеля, шесть походов в туалет за ночь, поиски…

Все за столом уставились на Джонатана.

– Да, сынок, спасибо за красочный анонс, – рассмеялся Джефферсон. – Вообще-то, Джоанзи, я не имел в виду вторую половину жизни, хотя она, безусловно, является важной частью уравнения. Я думал о том, о чём говорил Чарльз. Когда количество гиков и старых хрычей на жёлтом уровне вырастет с 2 до 5 %, а может, даже до 10 % и выше, начнёт появляться всё больше социальных, духовных и политических движений, а также образовательных инициатив, требующих интегрального подхода. Жёлтый и бирюзовый просто не могут жить среди осколков и фрагментов – их голод удовлетворит лишь холистическая пища, они будут требовать, создавать и распространять всё более универсальные, объединяющие и консолидирующие институты. А поскольку жёлтая и бирюзовая волны развёртывающегося сознания являются универсальными, мир наполнят свежие кадры интегральных визионеров и интегральных тружеников, которые сместят вверх центр культурного притяжения, и тогда все эти интегральные души начнут склеивать обломки разрушенного мира, слишком уставшего, чтобы терпеть дальше.

– Какая чудесная картина, – сказала Каролина.

Я хотел заговорить о том, что через пару десятков лет в мире появится новое поколение сверхинтеллектуальных машин, которые будут стремительно эволюционировать через уровни первого, второго и третьего порядка к Омеге всех омег, и, возможно, прихватят нас с собой… И вдруг вспомнил, что на следующий день должен был завтракать с Джоан и её другом, гениальным программистом, который поможет мне раз и навсегда решить этот вопрос.

– В ИЦ мы иногда называем это «Законом Морина», – сказал Джефферсон. – Закон Морина гласит, что в текущем историческом периоде количество интегрального знания удваивается каждые 18 месяцев.

– Это невероятно быстро, – оценил Скотт. – Но почему?

– По нескольким причинам, самая главная из которых заключается в том, что в настоящее время в мире не так много интегрального знания, поэтому прирастить его довольно просто. Но Закон Морина появился именно в тот исторический момент, когда количество людей, находящихся на втором порядке, начинает увеличиваться с 2 % до более серьёзных цифр, вследствие чего количество интегрального знания будет расти экспоненциально. Через десять – двадцать лет произойдёт настоящий бум…

Готов поспорить, когда в игру вступят боты, его количество возрастёт до бесконечности за одну наносекунду.

– В общем, сейчас это увеличение происходит в основном за счёт работы ИЦ, так как увеличивать почти что нечего, но когда вместо 2 % у нас будут 5 % или 10 %, всё круто поменяется. Мы в ИЦ берём на себя обязанность оседлать этот шторм. К тому моменту, когда интегральная волна накроет берег нашей культуры, мы надеемся достаточно хорошо разобраться с тем, как должны работать интегральный бизнес, интегральное образование, интегральная медицина, интегральная политика и т. д.

– Позвольте сменить тему, – рискнул предложить Скотт. – Я до сих пор не очень разобрался в том, как бумерит проявляется в моём поколении. Я всё прекрасно понял про большое эго во флатландии, то есть про версию бумерита, распространённую среди бумеров, потому что это просто очевидно, но не очень понял про нашу версию… про лентяев и пофигистов…

– Я знаю! – сказал я. – Джефферсон, доктор Марк, вчера о ней говорил. Можно я? – заговорил я со щенячьим восторгом.

– Вперёд, – рассмеялся Джефферсон.

– Неважно, что обитает во флатландии: большое эго или пофигизм, это всё равно та же долбаная флатландия, ясно? – и я слово в слово процитировал всё, что вчера говорил Джефферсон. Но по тому, как странно все на меня смотрели, я понял, что сейчас мне придётся объяснять сказанное, и запаниковал.

– Ээ… в общем, так… хотя, возможно, нет… не всё так плохо… но довольно плохо, и поэтому, наверно, я должен подытожить…

– Боже мой, опять он за старое, – улыбнулся Джонатан остальным присутствующим.