Чтение онлайн

А Петр Алексеевич, тем временем, набычился и переводил взгляд то на князя, то на сына. Вены на его лбу вздулись, глаза снова пошли навыкат, и Алексей решил, что самое легкое наказание, которое ему назначит отец, это избиение. Но прошла пара минут, государя успокоила жена, которая нашептала ему на ухо что-то ласковое, и он, решил не портить веселье, задавил в себе злобу и натужно рассмеялся.

– Ай, да, Алешка! Зубы показываешь, сын!? Молодец!
– Петр посмотрел на понурившегося фаворита, встал с кушетки, правой рукой ударил его по роскошному шитому золотом мундиру и обратился уже к нему: - А ты, Алексашка, знай свое место, не по чину тебе на наследника престола российского с кулаками бросаться, он тебе не ровня.

– Мин херц...

Меншиков, который ранее числился одним из контролеров за обучением царевича и несколько раз крепко его избивал за нерадение, тоже улыбнулся и попробовал оправдаться, но император его не слушал и посмотрел на Екатерину.

– Уложи дочь спать и возвращайся.

Екатерина молча покинула зал. Музыка затихла, и танцующие пары разбежались в стороны. Меншиков и Алексей ожидали дальнейших слов царя, которые должны были разрешить конфликт, но тут появился срочный гонец, который прошел к царю и протянул ему пакет. Император бросил взгляд на князя и царевича, подозвал к себе молодого слугу, симпатичного темноволосого парня с подносом, выпил вина и, окончательно успокоившись, принялся читать полученное письмо. Сначала, он усмехнулся, затем побагровел и, бросив бумагу на пол, в ярости стал топтать ее ногами. При этом он постоянно выкрикивал:

– Жив, скотина! Жив, тварь! Бунтовщик! Изменник! Ненавижу!

– Батюшка!
– бросился к отцу царевич.

– Мин херц!
– с другой стороны встал Меншиков.

– Мазепа жив, - перестав топтать, ни в чем неповинные клочья бумаги, сказал Петр Алексеевич.
– Оказывается, ошиблись наши прознатчики. Не гетман с лошади упал и помер, а генеральный обозный Ломиковский. Обманули меня, поспешили порадовать, и выставили доверчивым простаком. Ну, ничего, я им покажу, как императору неверные сведения поставлять!

Высказавшись, Петр по какой-то причине, вдруг, поднял голову вверх и, посмотрев помутневшими глазами на Меншикова и Алексея, как подкошенный рухнул на пол, и забился в судорогах.

– Врача!

Первым сориентировался опытный фаворит, который был неоднократным свидетелем царских припадков. Меншиков наклонился к Петру, вытащил из внутреннего кармана мундира короткую березовую палочку, вставил ее в рот своего повелителя и прижал его голову к своим коленям. Алексей решил ему помочь, опустился рядом и зафиксировал ноги отца. Припадок продолжался недолго, меньше минуты, но он был необычен тем, что после него император всероссийский не очнулся, а остался в беспамятстве, и из его носа пошла тоненькая струйка темно-бордовой крови.

Под присмотром лейб-медиков и светлейшего князя, Петра Алексеевича отнесли в спальню. Праздник был окончен, и в Преображенском дворце остались только близкие люди и самые верные соратники. Алексея к батюшке не пустили и, сильно переживая, около часа он просидел подле закрытых дверей в спальню, до тех пор, пока из нее не вышел Федор Юрьевич Ромодановский.

Князь отвел царевича в сторону и, наклонившись к уху, прошептал:

– Будь спокоен, Алешка. Крепись. Ты готов выслушать то, что я тебе скажу?

– Готов. Но, что вы мне скажите, Федор Юрьевич?

– Мужайся, Алешка. Император Всероссийский Петр Алексеевич скончался.

– У-у-у...

Алексей завыл от горя, а князь зажал ему рот и прошипел:

– Тихо...

– Молчу, - выдохнул царевич.

– Хорошо. Вида не показывай, что о смерти батюшки знаешь. Всем будет сказано, что император очнулся и восстанавливает силы, не в первый раз он болеет, так что поверят. Ты возвращайся в Коломенское и не высовывайся. Я тебя в обиду не дам, и вскоре ты станешь законным императором.

Ромодановский говорил, говорил, и говорил, а наследник престола, только согласно мотал головой и пытался осознать то, что хороший или плохой, но его отец, мертв. Видя, что с Алексея толка немного, начальник Преображенского приказа передал царевича под присмотр дьяка Мухортова, который отвез его в Коломенское. В настоящий момент будущему императору всероссийскому было необходимо успокоиться, и в целях личной безопасности следовало находиться подальше от дворцовых интриг и ближайших соратников Петра, которые станут решать дальнейшую судьбу России.

День прошел. Праздник не удался и император умер. Наследник престола добрался до своей комнаты и зажег все имеющиеся в запасе свечи. Затем он молился перед иконой, а когда устал, то свалился на кровать и долго вспоминал прошлое, которое теперь казалось ему очень счастливым временем. Так он провалялся далеко за полночь и, наконец, заснул.

В Москву я добирался долго, почти полтора месяца, и моей вины в этом не было. Мои сопровождающие, два гультяя, Кирюша и Софроний, средних лет лихие мужички-оборванцы, исходившие вдоль и поперек всю Россию, вели меня своими проверенными тропами, а как известно, у бродяг они кривые, и оттого долгие. Правда, дошли мы к столице без особых приключений, разумеется, если не считать таковыми то, что Софроний и Кирюша в каждом месте, где мы останавливались, постоянно бухали, одурманивались табачным питьем, дрались и трахали любую доступную женщину в пределах досягаемости их рук. В общем, настоящие гультяи: авантюристы, алкоголики, разбойники и воры, криминальный элемент, живущий по своим, мало кому известным законам и понятиям, и этим они сильно напомнили мне настоящих воров из "реальности Богданова".

В конечной точке нашего пути, гультяи меня покинули. Свой долг перед Лоскутом они отработали полностью, довели донского казачка, куда ему надо, и теперь они свободны. Мужички растворились в праздничной толпе москвичей, и я остался сам на сам. На кармане три рубля денег, комплект сменной одежды в заплечной сумке, широкий нож-засапожник и бумага, удостоверяющая, что я подьячий сын Никифор Булатов из Саратова, прибыл в столицу учиться. Негусто, но и не мало, так что, побродив по московским улочкам и, посмотрев на столичную житуху, как заправский Штирлиц, я проверился на наличие хвоста и отправился на явочную квартиру, в дом мелкого лавочника Самуила Жукова, который проживал под стенами Старого города.

Жуков меня уже ждал, видимо, был предупрежден, и только я зашел в его обиталище, как сразу же кинулся ко мне, объявил трем покупателям, что я его любимый племянник, и после этого определил к себе на постой. Опасности я не чуял, все прошло именно так, как должно было пройти. Я узнал, что царь Петр в Москве и, не докладывая лавочнику о цели моего пребывания в столице, стал действовать.

Свою работу я начал с разведки места, где проживал объект, то есть с Преображенского дворца. Потратил на это дело целых три дня и пришел к выводу, что убить государя всероссийского не проблема. Сам дворец это комплекс зданий и многочисленных хозяйственных построек. Охрана из гвардейцев вся на виду, и хотя имеются тайные агенты, без них никуда, толку от этих людей немного, так как они постоянно меняются и обстановку контролируют очень плохо. Во дворец постоянно приезжают и приходят самые разные люди: гости, гонцы, снабженцы, модистки, поставщики товаров, работники, ассенизаторы выгребных ям, и слуги вельмож, которые числятся личными гостями императора всероссийского. В общем, полнейший бардак, имеется около двадцати входов на территорию, и постоянно охраняются только двенадцать. Вот и получается, что приходи кто хочешь и делай, что желаешь.