Чтение онлайн

— Давай, дэлай свойо дэло, Ванья, — пробормотал он, заправляя в пулемёт новую ленту. — Я помогу, ты нэ пэрэживай…

На входе в окоп что-то мелькнуло… Хамзат Хадиевич одним движением выхватил кольт, протянул руку — и еле успел остановить себя. Пригибаясь, в окоп проскользнул Алёшка. Еле дыша, он приткнулся рядом с Мамедовым.

— Не ждал, дядя Хамзат? — весело спросил он, вытирая мокрый лоб.

«Лёвшино» медленно отползал от берега и разворачивался. Казалось, он попал в подземное пекло — в озеро с геенной. Над горящим затоном выгнулся тёмный дымный свод. По воде растекался огонь, и буксир шёл по нему, как железный бык по высокому адскому папоротнику: резал огненные заросли форштевнем и подминал корпусом, загребал их плицами колёс и раскачивал волнами. Вокруг царила мгла, душил густой запах нефти. Со всех сторон, как во время бури в лесу, доносился угрожающий гул, что-то трещало, раскатисто ахнул взрыв мазутного бункера, будто упало поваленное дерево.

Иван Диодорыч ничего не мог разобрать впереди, но сдвинул рукоять машинного телеграфа на «средний ход». Он должен спасти свой буксир… Они все должны что-то сделать. Серёга Зеров с матросами должен погасить пожар на борту. Осип Саныч с нижней командой должен обеспечить работу машины. Там, на берегу, Хамзат должен усмирить вражеское орудие; здесь, на судне, Катя должна родить, и Стешка должна принять роды… А лоцман Федя должен отмолить их всех от гибели, потому что господь, как и сам капитан Нерехтин, тоже, наверное, ничего не видит в кромешном мраке этой преисподней…

Но ветер с Камы вдруг расшевелил густую пелену дыма, и слева, как летняя эстрада в парке, открылась райская картина: солнечный зелёный луг с белыми цилиндрами резервуаров и красные кирпичные домики Нобелевского городка. Однако из райской благодати могла ударить пушка.

— Не подведи, Хамзат! — пробормотал Иван Диодорыч.

Он не просил Мамедова о помощи — он требовал. Сам-то он справится, он же старый речник, а Хамзат обязан выполнить его приказ — приказ капитана.

И Хамзат Хадиевич выполнял.

Он держал под прицелом всю территорию между пушкой и дальним пулемётным гнездом, изредка посылая короткие очереди — когда ловил взглядом фуражку над бруствером или просто для острастки. Вражеский пулемётчик отвечал наугад и не жалел патронов: пули взрывали землю перед «гочкисом» Мамедова и секли акацию: в воздухе, как мелкие бабочки, порхали жёлтые лепестки. Солдаты копошились в своём окопе, но в атаку не лезли.

— Ты как мэнья выслэдил, Альоша? — спросил Хамзат Хадиевич.

Алёшка притащил винтовки и контролировал ров.

— Заметил, как ты на «Скобелева» прыгнул. Ну, и погнался за тобой. Ясное же дело, что ты к пушке побежал. Только я потом потерял тебя на берегу. Не сообразил, куда ты провалился.

— Тэбэ здэс нэ мэсто! — грубо заявил Мамедов. — Убырайса к Выкфорсам!

— С какого шиша? — дерзко возразил Алёшка.

Хамзат Хадиевич посмотрел на него — Алёшка был решительный и злой.

— Это нэ ыгра!

— А я играюсь, да? — Алёшка клацнул затвором винтовки. — Катька рожает, а эти гады по судну из пушки лупят! Где я должен быть, дядя Хамзат?

Мамедов едва не зарычал и принялся скрести ногтями землю:

— Рады мэнья, Альоша, уходы!

Алёшка отлично понимал, что дядя Хамзат не очень-то надеется выжить. Понимал, что дядя Хамзат хочет его спасти… Ну и что? Там, на «Лёвшине», так жутко и дико кричала Катька… Она рожала в тёмном железном кубрике на засаленной матросской койке — а не в чистой и светлой больнице. Рожала как бродяга, а не его сестра — лучшая в мире!.. Их пароход попытались сжечь, теперь пытаются расстрелять!.. И дядя Хамзат тайком от него, от Алёшки, пошёл драться за Катьку, драться за всех… Разве Алёшка мог такое стерпеть?

— Тебя я тоже не брошу, дядя Хамзат! — устало сказал он. — Я же умею из пулемёта палить. Меня Волька Вишневский ещё в Свияжске научил…

Мамедов отвернулся, схватился за «гочкис» и засадил длинную очередь.

А в другом пулемётном гнезде песок из порванных мешков посыпался на головы сидящих под бруствером солдат. Роман брезгливо дёрнул плечами, подпоручик Василенко снял фуражку и похлопал ею об колено.

— Возьмите. — Роман протянул Василенко бинокль.

В окулярах он только что увидел Мамедова. Бессмертный тот, что ли?.. Роман не чувствовал гнева или ненависти к нобелевцу. Наоборот, Мамедов даже восхищал его своим азиатским умением выворачиваться из неудач и бороться дальше. Но это означало лишь то, что его надо убить своими руками.

— Диверсантов там в лучшем случае двое, — сказал Роман подпоручику. — Вы должны атаковать их, потому что у вас преимущество в живой силе. Речь идёт о считаных минутах, иначе судно большевиков выберется на фарватер, и ваше орудие станет совершенно бесполезно.

— Прошу не докучать мне советами! — уязвлённо ответил Василенко.

Однако Роман был прав.

«Лёвшино», дрожа, осторожно пробирался по затону, как по запретному миру мёртвых. Слева в дыму тихо обрисовался горящий буксир: угольно-чёрный, неподвижный, с пылающими иллюминаторами и вздыбленной львиной гривой пламени. Справа призрачно выступил из тьмы длинный бок пассажирского судна, вроде бы ещё целого, с ровной линией окон, но в их провалах метались багровые отсветы безумия. Сквозь полумрак проступил какой-то бесформенный изуродованный остов; вытянутым трупом проплыла мимо железная баржа; из чёрной воды угрюмо торчала какая-то рубка, будто покойник выглядывал из могилы.

— Давай, дружок, — попросил Иван Диодорыч и погладил штурвал. Он словно бы сам чувствовал страх и боль от ожогов.

Иван Диодорыч наконец различил во мгле горловину затона. Загромоздив собою всё пространство, здесь раскорячились буксир «Наследник» и товарно-пассажирский пароход «Святитель». Буксир врезался «Святителю» в скулу перед гребным колесом и не смог высвободиться — застрял, зацепившись за каркас прогулочной галереи. Суда расклинило поперёк пути, они горели, а их команды, похоже, уже сбежали. Пройти через горловину было невозможно…

Алёшка тоже это понял. Он мотался по окопу от противопожарного рва до пулемётного гнезда, из которого был виден затон, окутанный дымом.

— Да там целая баррикада! — возбуждённо сообщил он Мамедову. — Надо продержаться, пока дядя Ваня протаранит пароходы!

— Надо так надо, — ответил Мамедов. — Продэржимся.

Он экономно и точно бил из «гочкиса», не позволяя врагам высунуться.

— Нэ бэгай под огном, Альоша.

— Да я быстро!.. — отмахнулся Алёшка и опять юркнул прочь.