Чтение онлайн

Слободан стоял на тротуаре перед своим офисом. Он курил, дышал свежим воздухом и переминался с ноги на ногу, когда подъехал Лоример.

— Знаешь, у меня слезы наворачиваются, когда я вижу машину в таком состоянии. Она же через неделю сплошь ржавчиной покроется. Смотреть больно.

Действительно, на искалеченном корпусе «тойоты» уже расцветали первые цветки ржавчины.

— Торквил вернулся?

— Ага. Представляешь, он прямо наматывает рабочие часы. Наверно, не меньше полутора кусков за эту неделю огребет. Он просто офигел от всей этой кучи бабла, которую тут зашибает. Знаешь, в чем беда Торквила: ему никогда раньше не приходило в голову, как много могут зарабатывать простые работяги. Он-то думал, что мы все такие бедные и несчастные, живем впроголодь, побираться готовы.

Лоример согласился и подумал, что это самое глубокое замечание из всех, какие он только слышал от Слободана. Они вошли внутрь и застали Торквила за шумным разговором с другими шоферами. Развалившись на двух диванах, они пили чай из больших кружек и дымили сигаретами.

— Если поедешь по А-3, забей на М-25. До Гэтвика не меньше двух с половиной часов.

— Тревор два-девять вчера сорок минут добирался через Уондсворт-Хай-стрит.

— Смертоубийство.

— Кошмар.

— О'кэй. Нет, ты поедешь в Баттерси, Саут-филдз… — предлагал Торквил.

— Тревор один-пять может тебя на зады Гэтвика подбросить от окраины Райгейта.

— Нет. Слушай, потом в Нью-Молден, но объезжай стороной Чессингтон, а потом срезай… — Торквил обернулся и заметил Лоримера. — О, привет. Лобби говорил, что ты заскочишь. Может, перекусим вместе?

Из контрольного помещения просунул голову Фил Бизли и знаком поманил Лоримера. Когда тот подошел, Фил понизил голос:

— Все сделано.

— Что сделано?

— Прошлой ночью. Взял с собой парочку корешей. Хорошенько выбили пыль из этой тачки.

Лоример ощутил тревожную дрожь, он был почти в ужасе при мысли о том, что натворил. Он никогда раньше не «заказывал» подобных актов жестокости по отношению к кому-либо и вот теперь ощущал нечто такое — вроде утраты невинности. Но не надо забывать — ведь Ринтаул чуть не убил его.

— Вот тебе подарочек, — сказал Бизли, вынув что-то из кармана и зажав в ладонь Лоримеру. — Маленький сувенир.

Лоример разжал пальцы и увидел хромированную трехконечную звезду, заключенную в круг. Фирменный значок компании «Мерседес-Бенц».

— Я оторвал ее от капота, а потом мы ее отделали кувалдами и клепальными молотками.

Лоример нервно сглотнул.

— Но у Ринтаула — БМВ. Я же тебе говорил.

— Нет, ты сказал — «мерс». Точно, я помню. Да потом, мы и не видели там никакого БМВ.

Лоример медленно кивнул, переваривая новость.

— Ладно, Фил, не переживай. Хорошая работа. Думаю, это покрывает тот займ.

— Ты настоящий джентльмен, Майло. Лобби будет рад.

— С тобой все в порядке? — спросил Торквил. Они уже шли по улице, направляясь в кафе «Филмер». — Выглядишь неважно. Измочаленный какой-то. Все еще плохо спишь?

— Плохой сон — последняя из моих бед, — ответил Лоример.

В «Филмере» (классическая британская кафешка № 11) царили суматоха и духота, по затвердевшим оконным стеклам струились капельки влаги. Кастрюли и сковородки, ворчавшие на большой печи в глубине зала, испускали пар и чад, и общую дымную атмосферу этого заведения усугублял сизый туман от смрадного сигаретного дыма. Кафе принадлежало супружеской паре из Гибралтара, поэтому повсюду красовался юнион-джек [26] . Флаги болтались вместо занавесок на окнах, драпировали портрет Уинстона Черчилля на задней стене, маленькие юнион-джеки трепыхались среди баночек с приправами и бутылочек с соусами посреди каждого столика, а персонал был выряжен в блестящие клеенчатые фартуки расцветки юнион-джека. Торквил снял куртку и повесил ее на спинку стула. Лоример заметил, что на нем свитер и вельветовые штаны, галстука нет, зато выросла щетина. Торквил заказал бекон, сосиски, яйца, бобы и жареную картошку с нарезанным белым хлебом в придачу. Лоример попросил стакан молока: в последние дни он что-то совсем потерял аппетит.

— Как, по-твоему, что это значит? — спросил Лоример, протянув Торквилу полученное с сегодняшней утренней почтой приглашение.

— «Леди Саймон Шерифмур, — прочел Торквил. — Домашняя вечеринка для Тоби и Амабель»… А ты уверен, что это тебе адресовано?

— Здесь же наверху мое имя проставлено, Торквил.

— Наверное, мое достанется этой суке Бинни. Черт. Дьявол! А с какой стати он тебя приглашает? Ты с ним встречался?

— Один раз.

— Должно быть, произвел неизгладимое впечатление. Большая честь.

— Ума не приложу, в чем тут дело.

— У него чудесный дом в Кенсингтоне… — Тут Торквил нахмурился, как будто самое понятие «дом» вселяло в него тревогу. Он надулся, потом поджал губы, высыпал горку соли на стол и начал тыкать в нее указательным пальцем.

— Что-нибудь приходит в голову? — подтолкнул его вопросом Лоример.

Торквил облизал соленый палец.

— Надеюсь, ты на меня не обидишься, Лоример, но я хочу перебраться к Слободану.

— Да нет, что мне обижаться. Все отлично. Когда?

— Понимаешь, мне так проще с ночной сменой. Гораздо удобнее. Я только не хочу, чтоб ты думал…

— Здорово придумано.

— Ну, то есть, если б ты хотел, чтобы я у тебя остался, я бы и не подумал переезжать. Мне бы не хотелось…

— Да нет, так будет гораздо разумнее.

— Ну и замечательно, — просиял Торквил, видимо, с огромным облегчением. — Ты хоть представляешь, сколько я денег на этой неделе заработаю? Ну, если почаще в аэропорт буду ездить да ночных часов побольше наберу, мне два куска светят, а то и больше. Фил Бизли обещал мне раздобыть каких-то таблеток, чтобы подольше не спать.

Он еще долго с удивлением рассуждал о том, как ему повезло, и о том, что всем этим он обязан Лоримеру. Бинни получит свои деньги, говорил он, даже учитывая все текущие траты, какие у него сейчас возникают, с наличными в кармане, — может, и тысячу фунтов в неделю, легко.

— Налогов практически не платишь, — говорил он. — Просто декларируешь, скажем, десятую часть заработка, а рядом записываешь все свои расходы — топливо, страховку. Да у меня и времени нет что-то тратить. Никогда столько не перепадало. Никогда в жизни не держал столько живых денег в руках.