Чтение онлайн

Jameson погружает меня в дымчатую атмосферу дублинских окраин.

Мне кажется, что вместе со мной пьют этот же самый виски Джеймс

Джойс, Уильям Батлер Йейтс, Самуэль Беккет и Рой Кин. Но это все происходит в настолько накуренном помещении, что я почти не различаю их силуэты. Где-то недалеко играют какие-то кельтские мелодии. Финн открыл свой левый глаз.

Jameson мне кажется более историческим явлением, чем учебник истории. Когда пьешь Jameson, то ход времени прошлых веков ощущаешь лучше, чем когда читаешь о прошлом в учебнике истории или мемуарах.

Jameson гораздо более историческая вещь, чем любой европейский монарх или политический деятель. Любой политический деятель – это вещь, как ящик виски Jameson, только ящик Jameson приносит гораздо больше удовольствия.

Мне нравится опьянение от виски. Оно гораздо более серьезное, чем от любого другого алкоголя. Серьезное не в смысле “сильное”, а в смысле

“неразвлекательное”. Когда я пью Jameson, мне не приходит в голову пойти потанцевать или повеселиться еще как-нибудь. Поэтому я не пью виски по праздникам. По праздникам я вообще не пью. Зачем пить, если и так праздник?

На Рождество и Новый год я пью Coca-Col’у. Как будто на Рождество и

Новый год можно пить что-то другое?

Когда пьешь Jameson, то тянет на разговоры о чем-то большем, чем обсуждение того, кто в чем одет или как хороша или плоха та или иная женщина. Мне сразу хочется говорить об искусстве, о смерти, о философии, о своих чувствах и т. д. Когда я пью Jameson, у меня открываются чувства. Я начинаю чувствовать все острее, чем обычно.

Мне это не очень нравится, поэтому я не так часто пью виски.

Вообще, виски не стоит напиваться. Напиваться нужно водкой, вином, пивом или портвейном, но никак не виски. От виски ты скучаешь и начинаешь копаться в себе. Если кому-то не хватает саморефлексии, то ему нужно пить виски. Мне ее хватает, но я продолжаю пить виски, хоть и не часто.

Я русский, но не пью водку. Водка мне кажется слишком прозрачной. От нее не образуется той дымчатой ауры, которая образуется, когда пьешь виски. Водка слишком реалистична, очень жизненна и практически социальна. А еще водка не дает мне ничего, кроме опьянения, она не рождает во мне никаких ассоциаций, кроме русской деревни. Русская деревня настраивает меня на воинственный лад – сразу хочется завоевать Польшу. Это откуда-то из Вуди Аллена, но сказал он это не в связи с русской деревней, а в связи с Вагнером.

Я часто спрашиваю себя, почему для меня Ирландия гораздо больше ассоциируется с виски Jameson, чем с пивом Guinness. Мне кажется, что если бы я лучше знал Ирландию, то мне гораздо ближе был бы

Guinness. Под ирландские разухабистые песни на Дне рождения святого

Патрика гораздо лучше идет пиво Guinness, чем виски Jameson. Моя

Ирландия совсем не праздничная и слишком туманная, чтобы пить

Guinness, а зеленая бутылка Jameson и желтоватая этикетка на ней мне кажутся гораздо более ирландскими, чем черная бутылка Guinness.

Ирландия для меня раскрывается очень медленно, как раскрывается один день в “Улиссе” Джойса. Так же медленно пьешь Jameson. Когда я пью

Jameson, я всегда прочитываю хотя бы несколько строчек из “Улисса”.

Меня не интересует настоящая Ирландия, меня не интересует, какая эта страна на самом деле, меня интересует, как образ этой страны формируется и изменяется в моем сознании с каждым новым глотком

Jameson и с каждой строчкой “Улисса”. По правде сказать, я сначала узнал Джойса с его “Дублинцами”, “Портретом художника…” и “Улиссом”, а потом попробовал Jameson. Джойс построил в моем сознании Ирландию и населил ее людьми, а Jameson наполнил ее воздухом и запахом, поэтому воздух Дублина, в котором я никогда не бывал, для меня – все равно что запах Jameson.

Мне не нравится Jameson по вкусу. Мне никакое спиртное не нравится по вкусу. Гораздо вкуснее пить Coca-Col’у. Я пью Jameson только потому, что придумал себе эту ирландскую сагу, потому, что Jameson рождает серьезное опьянение, потому, что Jameson красиво выглядит, но не потому, что его вкусно пить.

В мире вообще очень мало того, что доставляет нам удовольствие по своей сути. Нам всегда гораздо большее удовольствие доставляет та аура или тот смысл, который витает вокруг. Мы уже перестали воспринимать вещи и людей такими, какие они есть, мы воспринимаем их такими, как о них говорят или как мы о них сами себе вообразили.

Я уже не верю реальности, я верю тому, что под этой реальностью подразумевается. Мне важен не основной смысл, а смысл, привнесенный произвольно откуда-то извне, смысл, который и смыслом-то быть не может. Я думаю, это все потому, что у нас не осталось больше никакого основного смысла жизни, а у нас возникает очень много маленьких смыслов на протяжении жизни и в разных ее областях. Хотя, может быть, есть один основной смысл жизни – потребление? Но потребление уже само по себе не смысл, а процесс. Потребление как раз и есть то, что уводит нас от смысла дальше всего.

Я пью Jameson, сидя в кресле из IKEA, перелистывая “Улисса”, думая о своей жизни, рассматривая свои ногти и слушая что-то из джаза 50-х.

Я не могу сосредоточиться на чем-то одном, на каком-то одном смысле, мне просто нравится ощущение и аура от всего вместе взятого. Мы все живем в ауре всего, вместе взятого, и ничего не можем ощутить по отдельности.

Я пью Jameson с большим количеством льда. Лед превращается в воду, а вода – в залив, на который смотрел Стивен Дедал и видел почтовый пароход.

Soundtrack. Tom Waits “Drunk On the Moon”.

Bonus. В ирландском пабе сидит святой Патрик (внизу титр: “St.

Patrick”) и крутит в руке трилистник. Перед ним стоят початая бутылка Jameson и стакан. Он смотрит в камеру и демонстрирует нам трилистник. Святой Патрик отрывает один лепесток и говорит:

“Jameson”, отрывает второй и говорит: “Irish”, отрывает третий и говорит: “Whiskey”. И в конце, вертя стебелек: “The ONE”

Packshot Jameson и слоган: “Jameson. The ONE!”