Чтение онлайн

Но не суждено было их чаяниям исполниться. Беда пришла с Запада, где Император собрал несметные армии и двинулся на Светлое Королевство. Началась война. Дариана и многих молодых людей пришли забрать в ополчение.

Опечалилась Талина, но она была не из тех девушек, кто попусту льет слезы. Ей удалось скопить за время работы немного денег, и она решила сделать любимому подарок в дорогу.

Принесла она деньги кузнецу и попросила выковать меч, которому бы не было равных. Кузнец же был злым и непорядочным человеком, но умело скрывался под лицемерной маской добродетели. А еще он питал тайную страсть к красавице Талине.

Принял он деньги из рук девушки, выковал меч. Тот получился на славу: из хорошей стали, изукрашенный по клинку узорами, а в рукоять кузнец вставил красивые камни, и среди них кровавик — аслатин необычного багрового оттенка.

Отдал он Талинке меч. Известно всем кузнецам, что не дарят оружие, а тем паче близким людям, хоть символичную, но надо взять плату, иначе будет беда. Знал это кузнец, и смолчал.

Понравился Дариану меч, обозвал он его в шутку «Талиндар», сказав: «Называют по-всякому господа мечи свои, будет и у меня меч с именем любимой».

Ушел он на войну.

Три года ждала его Талинка, и не увядала ее красота. Все глаза выплакала она, а голова ее всегда была повернута на запад, откуда должен был воротиться Дариан. Но он не возвращался.

А кузнец неизменно был рядом, и опутывал ее паутиной сладких речей да любовных признаний, медовой патокой умасливаний да посулов. И через день говорил, что Дариан умер на поле брани, не вернется он живым с войны.

Три долгих года Талинка не верила кузнецу. Не принимало ее сердце слов кузнеца, но на четвертый год смирилась она с горькой правдой. Приняла и предложение о замужестве. Об одном просила она — чтобы свадьбу на зиму назначили. Не хотела она воспоминаний о подснежниках.

Пришла зима. Кузнец устроил пир по случаю венчания и пригласил священника Талуса из соседней деревни.

Не один приехал священник, с замужней парой, которую встретил по пути. То был Дариан, возмужавший в дальних краях и разбогатевший. С ним была жена-чужестранка.

Не был счастлив Дариан. Все эти годы ела его непонятная тоска. Не доставляла ему счастья слава от ратных подвигов, не смеялся он на пирах. Но и Талинку не вспоминал. Жена его была знатного рода, богатая да красивая, но Дариан не любил ее, сам не понял, как она его окрутила. Должно быть, в дело было замешано колдовство, а, может, и нет. Забыл Дариан Талинку, а все же тянуло его что-то в родные края. И решил он привезти сюда жену свою, показать ей отчий дом.

А как приехал в родные места, так вспомнил он все. Увидел речку, где плавал с Талинкой, увидел лес, в котором они землянику и грибы собирали, увидел поле, на котором плел венки из ромашек для любимой, — и словно спала пелена с его глаз, зашипели на них горючие слезы. По-новому взглянул он на меч, невинно сидящий в ножнах, вспомнил имя его. Но рядом сидела нелюбимая жена, и ничего не сказал Дариан, только вздохнул судорожно.

Пышной была свадьба Талинки и кузнеца. Девушка узнала Дариана в приезжем, но даже поприветствовать не подошла, увидав рядом с ним разодетую в меха женщину, красивую чуждой красотой.

Два сердца сгорали пламенем утраты, когда непослушные губы Талинки тихо произносили слова нерушимой клятвы кузнецу.

Допьяна напился Дариан на пиру, травил от отчаяния байки о дальних походах своих. Заслушались его люди. Не смотрел он в сторону Талинки.

Пришла пора уединиться молодым. Повел кузнец Талинку в новый дом, перенес ее через порог на сильных руках и ногой захлопнул дверь за собой.

В Дариане словно зверь проснулся. Зажегся взор его лютой злобой. Обнажил он Талиндар, оттолкнул от себя жену-чужеземку и ворвался в дом к новобрачным.

А увидав, как кузнец Талинку целует да к себе прижимает, и вовсе словно с ума сошел. Занес меч и опустил!

«Моя ты, Талинка, моя суженая!» — закричал он, и стекала с Талиндара кровь кузнеца.

«Нет, Дариан, не твоя. Вдова я теперь, и буду мужа своего оплакивать, — ответила Талинка, набрасывая на золотые волосы черный платок. — А ты, мужний человек, ступай от меня прочь».

Пуще прежнего рассвирепел Дариан, и зарубил Талинку.

Повесили его за это.

А Талиндар с тех пор сменил десятки владельцев, но мало кому принес радость и удачу.

Так Тсея закончила свой рассказ и потупила глаза, расправляя платье. Некоторое время никто не решался заговорить, все были очарованы простой историей, которая, тем не менее, затронула в душе каждого какие-то струны. Впечатление усиливалось благодаря голосу царевны, негромкому, мягкому, во время рассказа ставшему завораживающе бархатным.

Царь удовлетворенно кивнул. Счастливое спасение единственной дочери заставило разгладиться скорбные складки возле рта, и даже тени под глазами куда-то исчезли, сменившись лукавыми морщинками.

Толлирен поднялся на ноги и опустил ладонь на плечо Экроланда:

— Я вижу, тебе пришлись по душе слова Тсеи. Так вот, от первого и до последнего слова это все — чистая правда.

— Твоя история слишком грустна для меня, царевна, — сказал, коротко вздохнув, Слэм. — Недаром больше всего на свете мне по душе веселые сказания. Но позволь поблагодарить тебя. Редко кто обладает даром вытащить из груди сердце и играючи перебросить его между ладонями, а потом вернуть назад, потрясенное от переживаний.

Экроланд склонил голову, соглашаясь с другом. Но он понял, что Толлирен неспроста велел Тсее рассказать историю, очень далекую от гномов.

И впрямь, царь взял со стола большой сверток, доселе никем не замеченный, и протянул его рыцарю:

— Прошу тебя, прими этот меч в знак моей благодарности. Ты знаешь, что мои кланы поклялись никогда не продавать и не дарить людям нашего оружия, но этот меч не гномьей работы. Это и есть Талиндар, выкованный кузнецом с душой змеи.

Экроланд нерешительно протянул руку и замешкался, смотря царю прямо в глаза. Толлирен отгадал причину его колебаний и, склонив голову набок, проговорил: