Братство Конца
Шрифт:
– Как это произошло? – спросил я, глядя ему в глаза.
Он не отвел глаз, но как-то беспомощно пожал плечами и ответил шепотом:
– Она все время спала, и я, собственно говоря, особенно за ней не смотрел – драка же была. Ну а когда все уже почти что кончилось, она вдруг говорит: «Живая кровь пропадает». После этого она легко так все веревки на себе порвала, с лошади соскочила и к монаху. Ты бы видел, как она ему шею сломала, просто взяла руками голову и набок свернула. Только хрустнуло.
– И больше ты ничего не заметил?
– Да вроде ничего… Да, она, когда с лошади слезла, все бормотала: «Мешает мне… мешает мне…» – и плечами вот так дергала.
Он несколько неловко передернул плечами, и я понял, что Кине мешало мое поддерживающее заклятие.
В этот момент урчание смолкло. Я соскочил с лошади и направился к лежащей королеве. Опустившись перед ней на колени, я осторожно перевернул ее и увидел, что она продолжает спать. Глаза ее были закрыты, а перемазанные кровью губы улыбались. Ее аура ярко светилась.
В этот момент меня легонько толкнули в плечо. Я обернулся. Рядом со мной стояла Эльнорда и, не сводя внимательного взгляда с Кины, протягивала мне мокрый платок. Я вытер королеве губы и, взяв ее на руки, понес к лошади. Ее, прежде такое безвольное, тело вдруг приподнялось в моих руках, руки обняли меня за шею, а голова легла мне на плечо. А сзади раздался полный сострадания голосок Эльнорды:
– Бедная девочка!
Пока я снова устраивал королеву в седле, Шалай подводил результаты нашей схватки. На дороге валялись порубленные доспехи двенадцати рыцарей, сколько их разметало взрывом, невозможно было сказать даже приблизительно. Душегуб имел несколько довольно глубоких порезов, но только фыркнул, когда Эльнорда предложила его перебинтовать. Впрочем, она не особо и настаивала, памятуя о его страшной ране, которая заросла в течение одной ночи. Сама Эльнорда и Шалай получили несколько царапин и тоже предпочитали не обращать на них внимания. А вот один из гвардейцев, прикрывавших в бою меня, был серьезно ранен в живот. Мне удалось снять боль, но врач из меня был никакой, да и врачебной магией я не владел.
Наше Братство почти в полном составе собралось возле лежащего на плаще парня, а он со страхом и надеждой переводил глаза с одного из нас на другого, пытаясь по нашим лицам определить, насколько серьезно его положение. А мы ничего не могли ему сказать. Было видно, что копье пробило кольчугу, но насколько сильно повреждены внутренности, было неясно, хотя крови вокруг раны было немного.
И в этот момент раздался тоненький голосок Фродо:
– Так, Душегуб и Гэндальф, быстренько берите концы плаща! Давайте, давайте, быстрее!
Мы невольно подчинились и ухватились за плащ в голове и ногах раненого.
– Поднимайте, только плавно… Осторожнее, ты, дубина стоеросовая! – заорал хоббит на Душегуба, рванувшего свой конец плаща слишком резко.
– Теперь понесли, понесли за мной… Аккуратно, под ноги смотрите, а то споткнетесь и уроните человека…
Мы потихоньку двинулись за малышом, и тут Эльнорда, словно очнувшись, спросила:
– Слушай, малявка, ты где был?!
– Не всем же железяками размахивать и заклинаниями пулять! – высокомерно ответил Фродо. – Надо же кому-то и делом заниматься!
– Это каким же ты делом занимался? – взъярилась эльфийка, шагая рядом с нашими импровизированными носилками. – Прятался в камушках, пока мы с рыцарями дрались?!
– Прятался в камушках! – противным голосом передразнил Эльнорду хоббит. – Пока вы с этими недоумками возились, я провел работу среди благодарного местного населения и организовал полевой госпиталь. Я даже лекаря нашел!
– Ах ты!.. – выдохнула возмущенная эльфийка, но добавить к своему восклицанию так ничего и не смогла, поскольку было ясно, что Фродо действительно занимался чрезвычайно важным делом. Довольный хоббит, пользуясь тем, что руки у Душегуба были заняты, показал Эльнорде язык.
– А почему это местное население вдруг стало благодарным? – усмехнулся я.
– Ну как же им не быть благодарными, если эти мордовороты в консервных банках всех позапирали, а я, наоборот, их всех выпустил и дал возможность наблюдать великую битву Братства Конца с нечестивыми выкормышами гнусного Епископа!
Я расхохотался и чуть не уронил нашего раненого.
Фродо подвел нас к одной из хижин, возле которой стояло с десяток местных жителей довольно оборванного вида. Пока остальные с жадностью нас разглядывали, высокий седой старик распахнул всхлипнувшую дверь и жестом показал, что раненого надо внести внутрь. Душегуб заглянул в хижину, а затем развернулся и спиной вперед с трудом протиснулся внутрь через низкую и узкую дверцу и буквально втащил меня внутрь.
Помещение явно не было приспособлено для нахождения в нем таких рослых ребят, как мы с Душегубом. Кроме того, в нем находилась еще и маленькая старушенция, стоявшая около крошечного оконца рядом с застеленной чистой простыней кроватью.
– Сюда кладите! – приказала нам старушка неожиданно низким басом.
Мы осторожно положили раненого на пол, а затем Душегуб переложил его на постель. Старуха тут же властно отодвинула тролля в сторону, пробормотав что-то вроде «Ну-ка, нечисть косорукая…», и склонилась над нашим товарищем. Ее длинные костлявые пальцы забегали по телу гвардейца, освобождая от одежды и в то же время ощупывая. Заметив, что мы все еще стоим рядом, старуха цыкнула не оборачиваясь:
– Прочь! На улице подождите!
Растерявшийся тролль торопливо направился прочь из помещения, я, еще раз осмотрев пустую комнату, двинулся за ним следом.
Народу на улице немного поубавилось, рядышком с давешним стариком стояли молоденькая девушка и высокий для местного жителя парень. Остальные разошлись, то ли удовлетворив свое любопытство, то ли разогнанные местным руководством.
А местным руководством оказался как раз этот самый старик. Он с большим достоинством беседовал с Шалаем и, когда мы вышли из дома, испуганно покосился на меня.
– И часто у вас останавливаются такие большие компании? – продолжал между тем разговор воевода.
– Первый раз, господин, – медленно ответил старик и снова посмотрел на меня. – Конечно, ближе к осени, когда по тракту пойдут купеческие караваны, рыцарей, да и простой стражи, на дороге будет больше, но все равно такими большими отрядами они никогда не ездили. Двое—четверо, не больше.
– И они вам ничего не объяснили?
Старик усмехнулся.
– Какие могут быть объяснения, господин? Приказали всем разойтись по домам и заперли. Микша не хотел дома запираться, у него две овцы в горах потерялись, так его просто закололи…