Чтение онлайн

Узкая, едва расчищенная от камней дорога, по которой с трудом могли пройти рядом две лошади, ныряла между двух отвесных скал и начинала длинный спуск в невидимую отсюда долину. Сразу за высшей отметкой дорога начинала расширяться, а метрах в пятистах ее встречали убогие строения горного села, больше похожие на сооруженные из камней пещерки. Село казалось совершенно безлюдным, не было слышно даже блеяния овец, хотя, по рассказам проводника, именно овцы были главным достоянием местных жителей.

В этой вечерней тишине мы проехали половину пути до села, и в этот момент из-за передних домиков начали выезжать знакомые серебристые фигуры рыцарей Храма, перегораживая дорогу плотной цепью.

Рыцарей было не меньше двух десятков, а руководил ими, как всегда, монах в длиннополой темной рясе. Прячась за последним рядом конников, он выкрикивал какие-то приказы, а серебристые всадники между тем уже закончили построение, перегородив дорогу тремя плотными шеренгами. Мы с Шалаем одновременно приостановили своих лошадей, я – растерявшись от неожиданности, а воевода – пытаясь сообразить, что делать дальше. Но раздумывать ему не дали!

Из-за наших спин, переходя в тяжелый галоп, вымахнула лошадь Душегуба. Тролль привстал на стременах и, размахивая над головой своей ужасной дубиной, ревел какой-то зверски воинственный клич. Справа от него, отставая на три четверти корпуса лошади, неслась Эльнорда, размахивая своей замечательной шпагой. Шалай, мгновенно сориентировавшись, пристроился слева от тролля и выхватил свой меч. Моя лошадь рванула следом за первой тройкой, так что я едва не вылетел из седла. В то же мгновение я скорее почувствовал, чем увидел, что рядом со мной появились два гвардейца, образуя третий ряд нашего ударного клина.

И все-таки мне удалось бросить взгляд назад и убедиться, что третий гвардеец остался рядом со спящей королевой. Он успел перерезать привязанный к моему седлу повод и удерживал лошадь Кины.

Триста метров, разделявшие нас и нашего ощетинившегося копьями врага, мы промчались всего за несколько секунд. Когда до столкновения оставалось не более двух прыжков лошади, Душегуб внезапно завалился влево, так что нацеленные в него копья прошли над пустым седлом. А через мгновение тролль уже снова был в седле, подбросив обманутые копья вверх. Над головой Душегуба взметнулся его кошмарный гердан, а над головами серебряных всадников пронесся ужасающий троллев вопль!

Рыцарские лошади в отличие от их всадников были живыми существами, а ни одно живое существо не могло вынести спокойно этот жуткий рев. Первый ряд лошадей шарахнулся в ужасе назад и врезался в стоявших во втором ряду. Стройные рыцарские шеренги смешались, и над ярко сверкавшими шлемами заплясала тяжелая палица тролля, бухая по металлу доспехов, словно весенний гром. А по бокам от нее засверкали две молнии, два не знающих пощады клинка.

Через секунду в бой вступили и прикрывавшие меня гвардейцы, а я привстал на стременах, понимая, что не смогу добраться своим посохом ни до одной из блистающих серебром голов. А между тем меня уже душила ярость боя.

И в этот момент я увидел, что прячущийся за рыцарями монах припал к земле и, не обращая внимания на грохочущую перед ним схватку, что-то быстро нашептывает. Одновременно с бормотанием он перебирал перед собой ладонями, словно катал в них какой-то невидимый шар. Нет! Шар был вполне видим. Он наливался темным багровым светом, постепенно становившимся все ярче. Шар быстро увеличивался в размерах и вместе с этим ростом его цвет перетек в оранжевый, а затем в золотисто-желтый, напомнивший мне что-то мне очень знакомое.

Монах начал подниматься с колен, но в этот момент я наконец понял, до кого мне надо дотянуться! Из моей груди вырвался рев, не намного слабее троллева, и я выпустил накопленную ярость в свой посох. На его вершине вспыхнула изумрудная звезда, и в следующее мгновение игла ярко-зеленого света, скользнув между распавшимися на две стороны телами рыцарей, ударила точно под капюшон монаха. Его бормотание оборвалось диким визгом, темная ряса упала на дорожную гальку, словно из нее выдернули тело, а пылавший в ладонях шар подскочил, кривым зигзагом метнулся в гущу рыцарского строя и взорвался с жутким грохотом.

Половину рыцарей, еще не вступивших в схватку, разметало по окружающим камням кусками разорванных доспехов и обрывками каких-то обгоревших тряпок. Казавшийся совсем недавно таким несокрушимым строй рыцарей начисто лишился своего правого фланга и судорожно качнулся назад. Но последняя, третья шеренга подперла все построение и начала медленно перетекать вправо, восстанавливая его ширину.

Душегуб между тем пробил строй храмовников насквозь и, развернувшись, обрушил свой гердан на головы задних. А вот Эльнорда и Шалай застряли, взятые в клещи. И тут я понял, что звезда в навершии моего посоха продолжает ярко светиться. Мгновенно перехватив посох посредине, я, словно невидимую указку, навел его на окруживших эльфийку и воеводу рыцарей, и зеленая игла снова вспыхнула. Но на этот раз ее действие было совершенно другим.

Попавшие под ее острие рыцари мгновенно застывали, словно из них выдергивали приводную пружину. Оружие выпадало из серебряных рукавиц, а сами всадники мягко оседали в седлах и валились под ноги своим лошадям.

Стало ясно, что этот заслон мы прошли. Правда, биться нам пришлось, что называется, до последнего, поскольку ни один из наших противников не покинул поля битвы. Когда погасла звезда моей ярости, я устало огляделся и увидел, что только двое серебряных всадников продолжали оставаться в седлах. Но их движения были странно замедленными, и они пропускали совсем уж простые удары. Через минуту все было кончено.

Хотя нет, не все!

Позади меня неожиданно раздалось странное утробное урчание. Я быстро обернулся и увидел, что на теле поверженного мной монаха распласталась… королева. Именно она издавала эти странные и страшные звуки.

Капюшон, прикрывавший абсолютно лысую голову монаха, был сорван, а его голова нелепо вывернута в сторону и назад, таким образом, что становилось ясно – у него сломана шея. Кина припала к горлу мертвеца и… ела! Или, если хотите, лечилась!

Я тронул свою лошадь и подъехал к гвардейцу, который опекал королеву. Вид у него был донельзя растерянный.