Братство Конца
Шрифт:
– Вот, возвращаю с большой благодарностью. Если бы не она…
Тот несколько рассеянно принял книгу и погладил ее переплет. У меня в голове раздалось довольное мурлыканье. Так я последний раз услышал свою мудрую наставницу.
– Значит, вы действительно доставили тело королевы в Замок… – задумчиво проговорил библиотекарь. – И теперь надо, чтобы тело и душа воссоединились…
– Ты понял все совершенно верно, – подтвердил я.
Он посмотрел на меня, и в его взгляде проскользнула тоска:
– Боюсь, я ничем не смогу тебе помочь. Мне не встречались заклинания такого класса. Я, конечно, попробую что-нибудь отыскать, но…
– К тому же времени у нас в обрез, – добавил я. – Максимум сутки. А затем начнутся необратимые изменения…
– Получается, что мы все-таки потеряем королеву?!
В его голосе прозвучала затаенная мука, а мне ничего не оставалось, как только пожать плечами. Опять всего лишь пожать плечами.
– Я пойду… – пробормотал я и поднялся из кресла.
Твердоба тоже встал со своего места и, провожая меня до выхода, проговорил:
– Если я что-то отыщу, сразу поднимусь к вам… – но надежды в его голосе не было.
Я вернулся в королевскую спальню, обратив по пути внимание на то, что и у ворот Замка, и у парадных дверей замкового Дворца встали черные рыцари, приведенные Бертраном. Видимо, весь его отряд, закончив преследование и разгром рыцарей Храма, собрался в Замке.
В покоях Кины находились только Душегуб и Фродо. Тролль по-прежнему сидел в своем углу, а хоббит забрался на край королевской постели и, болтая ножками, пристально рассматривал неподвижно лежащую королеву. Увидев меня, он тут же бодро задал бестактный вопрос:
– Слушай, Гэндальф, тебе не кажется, что наша королева постарела?
– Она умирает… – тихо ответил я и опустился на ковер рядом с Душегубом.
Тот наконец-то пошевелился, повернул голову в мою сторону и спросил:
– Ты перекусил?
– Да.
– Можно нам с Фродо смотаться на кухню?
– Конечно.
– А ты один справишься?
В ответ я только улыбнулся.
Хоббит спрыгнул с кровати и сделал вид, что помогает Душегубу подняться с пола. Они молча вышли из комнаты, и только на пороге Душегуб бросил еще один внимательный взгляд в мою сторону. Как только дверь за ними закрылась, я поднялся и подошел к королеве.
Ее лицо было усталым, но абсолютно спокойным. Я долго вглядывался в тонкие, чистые черты этого лица, словно пытался запомнить его навсегда или… навсегда прощался с ним.
Не знаю сколько времени я так простоял, но неожиданно за моей спиной послышалось сдержанное, интеллигентное покашливание. Я обернулся и увидел… Качея. Тот стоял около дальней стены, переминаясь с ноги на ногу. Он словно сожалел о необходимости отвлечь меня от столь серьезного занятия, как пристальное разглядывание спящей королевы. Поскольку я мог достаточно точно предположить, с чем он ко мне заявился, мой вопрос прозвучал довольно грубо:
– Ну? Зачем явился, правитель?!
Качей, сделав шаг вперед, заговорил сбивчиво, захлебываясь и глотая буквы:
– Я хотел прийти раньше, но тут все время вертелись эти… твои… ну… братья… и… сестра. Поэтому я… вот… только сейчас… можно сказать… смог тебя… побеспокоить…
– Выкладывай, с чем пришел?! – перебил я его, а про себя подумал: «Это как же он прошмыгнул мимо людей Изома?»
– Я предлагаю сделку! – поспешно проговорил правитель, напуганный, видимо, моим резким тоном.
– Вот как? – заинтересовался я. – И какую сделку?
– Ты мне говоришь, куда Кина спрятала королевские регалии, а я тебе сообщаю, что хочет сегодня вечером предпринять Епископ.
– Постой, постой, – тут же ухватился я за его оговорку. – Значит, вещи, которые ты столь упорно разыскиваешь, у тебя вовсе и не крали?! Значит, на самом деле их спрятала хозяйка?! Интересно, от кого она их припрятала, уж не от тебя ли?!
Качей понял, что проговорился, и это неожиданно придало ему наглости.
– Да, регалии перепрятала Кина. Теперь я в этом окончательно убедился! Раз ты утверждаешь, что в Храме их нет, значит, моя племянница была более предусмотрительна, чем я о ней думал!
Произнося эти слова, он пристально наблюдал за мной, видимо, надеясь упоминанием о своем родстве с королевским домом смутить меня. Но к счастью, этот факт был мне уже известен, поэтому мой ответ был для Качея настоящей оплеухой:
– Ты считаешь, что каждый бастард имеет право устранять законных наследников короны?!
– Я никого не устранял! – взвизгнул Качей. И тут до него вполне дошло то, что я произнес, и он сообразил, что я, по-видимому, знаю все о его союзе с Варваром и их совместных проделках. Несколько секунд он, задохнувшись от этого понимания, смотрел на меня, вытаращив в ужасе глаза, а затем у него внутри словно что-то надломилось.
– Да! Я считал и сейчас считаю, что был несправедливо обойден судьбой! Я сын своего отца и должен был наследовать его брату, когда мой кузен пропал. А вместо того вынужден был подчиняться взбалмошной девчонке, совершенно не понимавшей всей ответственности, возлагаемой на нее ее саном! Она была недостойной королевой!
– А ты был достойным канцлером? – перебил я его. – Ты – ее ближайший родственник, вместо того, чтобы поддержать и направлять молодую королеву, заключил договор с величайшим злодеем, обманом лишил королеву жизни, отдал страну во власть Варвара! И много ты получил взамен?! Где твоя честь, совесть, гордость, ответственность?! Где твоя душа?!
Последние три слова произвели на Качея действие, напоминающее апперкот. Его голова дернулась назад так, что аккуратный паричок едва удержался на ней, здоровенный хрящ кадыка запрыгал по горлу, словно его хозяин хотел, но никак не мог проглотить услышанное, глаза расширились до небывалых размеров. Лихорадочно шевелившиеся губы явно пытались сказать мне что-то в ответ, но не могли произнести ни звука – сведенное судорогой горло не пропускало воздух.