Брат ответит
Шрифт:
Бредовая ситуация. Федя позвонил лечащему врачу. Рассказал о подвигах Ярика. Доктор предсказуемо заволновался и велел прибыть к нему завтра.
Счастье, что индивидуалок не запланировано. А в группе придется просить, чтобы заменили. Врач живет далеко, принимает не сразу и с Яриком беседует часа по два. Целый день из жизни можно смело вычеркивать.
Мать явилась только к полуночи, пьяная, про Ярика спросить не утрудилась, лезла к Феде гладить по голове, порывалась с ним выпить и разозлила окончательно.
Спать, конечно, уложил, но ровно в восемь утра растолкал. Строго приказал:
– Следи за малым. Я бегать пошел.
– О-о, не-ет! – простонала родительница.
– Давай-давай. Вставай!
Скинул одеяло, вытянул за руку из постели, подал халат, привел на кухню.
– Вари себе кофе и даже не думай спать!
– Изверг, – ласково улыбнулась матушка.
И взглянула с обожанием.
«Да, я король», – грустно подумал Федор.
И выбежал в весеннее утро. Бег он не жаловал, но признавал: сие занятие отлично прочищает мозг. И убивает злые мысли. Будем надеяться, пять километров в быстром темпе изгонят идею, что мать была права, когда хотела сдать Ярика в интернат.
Рядом с их многоэтажкой располагался парк, и здесь уже вовсю кипела активность. Лаяли собаки, дамы с палками для ходьбы умудрялись перегораживать все тропинки, юные качки штурмовали брусья с турниками, мамаши с малолетними детьми истерично взвизгивали: «Ой, смотри! Уточка! Белочка!»
Влажный воздух обволакивал, ветер бил в лицо, нервы постепенно успокаивались. Федор вспомнил, как сам подростком чудил, как одноклассники выделывались, кое-кто до тюрьмы. Ярик – не человек, что ли? Надо банально потерпеть, пока гормональная буря закончится.
Умиротворил себя настолько, что по пути домой заскочил в магазин, взял эскимо – Яриково любимое. Но заплатить не успел – когда шел к кассе, налетел на Ильиничну, соседку с двадцатого этажа. Та окинула рентгеновским взглядом его потный спортивный костюм и буркнула:
– Бегает он! Лучше б за братом смотрел.
Федор нахмурился:
– Ярик дома.
– Ага, жди. Сбежал он.
– Как?
– Вот уж не знаю! Я его у подъезда встретила, хотела остановить – плюнул в меня. Плюнул, я едва увернулась! Знаешь ведь, что дурак, – зачем одному ходить разрешаешь? – Тон Ильиничны стал визгливым, люди начали оборачиваться.
Федор отшвырнул мороженое, схватил соседку за плечи:
– Куда он пошел?!
Возмутилась, сбросила его руки:
– Ты чего трясешь-то меня?
– Куда он пошел?! – взревел Федор.
– Ох, господи! В парк вроде. Да ты не боись, – успокоила снисходительно, – там ментов полно. Отловят. Доставят обратно.
Вот тебе и «все хорошо». Мамаша, видно, обратно в койку завалилась – а Ярик воспользовался. Но что у него на уме? Приступ дромомании? [4] Или что похуже надумал?
4
Дромомания – влечение к побегам из дома, скитанию и перемене мест, наблюдается при различных психических заболеваниях.
Федор вышел, растерянно затоптался у магазина. Кусковский парк – почти лес, 310 гектаров. Усадьбу Шереметевых и всякие шахматные площадки, где народу полно, можно исключать сразу. Но если свернуть с тропинок, можно совсем глухие места отыскать. Вдруг вешаться собрался? Оптимистов с синдромом Аспергера не бывает. До двух третей больных задумываются о самоубийстве. Еще треть пытается его совершить. Ох, как Федя сейчас зол был на мать, что недосмотрела – и даже небось рада будет освободиться от инвалида!
Он – спортсмен – с детства привык действовать решительно, быстро, но сейчас лишь бесцельно стоял на крыльце. Глупо бегать по всему парку. А догадаться, что у брата на уме и где его искать, Федор не мог.
Но иногда и растерянность на руку. Пока паниковал возле магазина, оттуда вышла Ильинична, за ней – грузчик-узбек в синей спецовке.
– Федор! – громогласно выкрикнула соседка. – Вот он видел! Ярик к станции пошел!
Еще круче. Железнодорожная ветка проходит по окраине парка, и поезда с электричками по ней носятся каждую минуту.
– К «Вешнякам» пошел, да! – закивал узбек.
– Когда это было? – подобрался Ярик.
– Четыре минута назад. Может, пять.
Тогда шанс есть. Нагнать, остановить.
– Спасибо! – на ходу крикнул Федор и со всей мочи бросился бежать.
Станция «Вешняки» в их микрорайоне особой популярностью не пользовалась. Электрички там останавливались редко, а идти – почти столько же, сколько до метро «Выхино». Но Федя, раз машины пока не имел, считал, что нужно использовать все возможности общественного транспорта. Поэтому знал и расписание, и короткий путь лесными тропами.
Туда сейчас и свернул. Ярик, по счастью, бегать не умеет. Есть шанс нагнать.
Мчался вдвое быстрее, чем на пробежке, но нервы – недавно умиротворенные – расшаливались все больше. Федор злился на всех: на Олю и сотрудников Центра. На мать. На создателей сериалов. Небось это они вчера показали Ярику очередную современную версию прыжка Карениной, и несчастный больной решил повторить.
Федя миновал лес, выбежал к забору НИИ с неведомым ему названием. Попытался еще прибавить газу, но силы даже у спортсменов не беспредельны. Сбавил темп до очень быстрого шага – и вдруг увидел: Ярик деловито шагает по территории.
Остановился, заорал:
– Ярослав, стой!
Брат, несомненно, услышал. Но даже и не подумал бежать на свист хозяина. Вжал голову в плечи и скрылся внутри здания.
А ведь в НИИ – бюро пропусков, строгая табличка: «Вход строго по заявке от фирмы и паспорту»!
Как он охранников уболтал – документ-то у Федора лежит? И какая-такая фирма подала заявку?!
Но выяснять некогда. Забор неудобный, довольно высокий, с пиками, но руки у Федора сильные. Легко подтянулся, перемахнул, спрыгнул. Сирены не взвыли, пара дамочек, куривших у крыльца, поглядели с уважением.