Чтение онлайн

Я выбрала легкую кику-шапочку и темно-красную ткань. Закрывать волосы я научилась быстро, ничего сложного в этом не было, хотя сначала мне казалось, что я в жизни не освою эту науку, но хватило пары раз практики. Забрав нужные мне чертежи и наказав Наталье спрятать остальное, я отправилась на поиски комнаты, из которой шли голоса, и заодно — на осмотр трапезной. Что-то я обязательно должна там найти.

Я незаметно заглянула в светлицу. Почти всех девок и баб Марья забрала, оставшихся троих усадила за работу — они кроили, разрезали, судя по всему, не годную для господского платья грубую ткань на рубахи для повитух и рожениц. Марья подошла со всей ответственностью к порученному ей делу. Ай да бабка, восхитилась я, а строит из себя божий одуванчик. Анна сидела за станком, можно было различить полотно, которое она уже успела соткать. Пелагея, как всегда, за прялкой. Так, чтобы меня не видели, я протянула руку, взяла фонарь, выскользнула из коридорчика и стала спускаться по лестнице.

Живот у меня еще не ушел, но был просто отвисшим и дряблым, а не натянутым и огромным, и двигаться мне не мешал. Даже юбки моего платья мне уже не казались неподъемными — привыкаешь ко всему сравнительно быстро, особенно когда выбора нет. При свете фонаря я видела и стесанные сотнями ног каменные ступени, и подкопченный низкий потолок, и все же эта лестница была не такая пугающая и давящая, как та — потайная, по которой меня вела Наталья в первый мой вечер. А может, я привыкла и к лестницам… Я сверилась с чертежами — вот, кажется, дверь, которая мне нужна, и я толкнула ее, осмотрелась. Никого. Все заняты делом — я выбрала, а точнее, создала нужный момент.

Я поставила фонарь на приступочку в стене, вгляделась в чертежи. Я допускала, что в них могли быть неточности масштаба, но что все коммуникации указаны правильно, сомнений не было. Вот одна печь, а вот вторая, и вот комнаты, которые они отапливают, пусть не так жарко, как мои. И если отопление проходит в этом месте… я задержала палец на плане, определила, куда мне идти. Затем постаралась запечатлеть в памяти как можно больше, свернула чертежи, спрятала их в рукав — не врали, однако, народные предания, в такой одежде не только бумаги, стаю лебедей и озерцо припрячешь запросто, — и уверенно направилась к нужным мне помещениям.

Почему-то я ожидала, что это будет комната либо Анны, либо Пелагеи. У кого, кроме дочерей моего мужа от первого брака, девиц-перестарков, был мотив избавиться от наследника, и кто мог пощадить девочку, такую же по факту бесправную, как и они? Но я осматривала комнату и убеждалась — здесь живет кто-то из челяди, не боярышни. Причем бабы — одежда, которую кое-как складывали в углу, обмануть меня уже не могла.

Печи топили давно, утром, но я все равно по памяти пощупала стену. Там, где проходит воздуховод, должно быть тепло, и я действительно почувствовала жар, исходящий от камня, внезапно поняв отвлеченное — вот почему не отапливали деревянные светлицы, это всего лишь мера пожарной безопасности, кто бы мог ждать подобной предусмотрительности от этого времени? Или то уже опыт, оплаченный чьей-то жизнью. Я постучала по камню… Нет, я ошиблась и комната не та. Ни одного отверстия в стене, ни единой щели.

Нужно было начинать все сначала, и передо мной стояла дилемма: либо я изучаю чертежи, либо добираюсь до трапезной. Сознавая, что и там я могу пойти по неверному следу, я все же отправилась вниз.

Дверь на улицу была распахнута, потягивало морозцем. Если свернуть направо, то будет подвал, и его я тоже должна посетить сегодня же. Ноги резал холодный воздух, доносились голоса, ржание лошадей и визжание свиньи. Я догадалась, что у меня будет на ужин, и толкнула дверь, ведущую в трапезную.

Итак?..

Дверь в кабинет, дверь в соседнее с ним помещение. На чертежах оно такое же маленькое, как и кабинет, и печь одна на обе эти комнатушки. Куда запрятали шкатулку до того, как перенесли ее в мою опочивальню, и вот еще интересный вопрос — зачем ее вообще унесли? Разве что как улику — подбросить мне, потому что изъять содержимое можно было и в кабинете. Да, в нашем мире наличие шкатулки в моих покоях само по себе никак не указывало следствию на то, что я убийца, но здесь рассчитывать на здравую оценку улик и событий я не могла. Мне нужно место, где шкатулку спрятали изначально. Здесь? Или здесь? Носиться по всей трапезной с ней бы не стали и вряд ли сунули туда, где случайно на нее мог кто-то наткнуться. Может быть, здесь?

Что ты тут делаешь, матушка, с фонарем в такой позе, мог бы спросить меня любой заглянувший случайно. Ищу человека, честно ответила бы я. Я ведь и в самом деле ищу — настоящего убийцу. Может, здесь, под трапезным столом, есть следы?..

А что если… я выпрямилась, посмотрела на двери комнаток. Затем подошла к двери кабинета, постояла, покачала головой, пошла к соседней. Прелюбопытно, но…

Это была библиотека. Условная, потому что из всех книг на виду там были только три рукописных тома в богатом окладе. Два подсвечника, чернильница, резное кресло, квадратный стол, накрытый — ну без вариантов! — красной с золотом тканью.

— Гриффиндор, — пробормотала я. — И никаких следов Тайной Комнаты…

Тайника. Но все равно — никаких. Я обследовала все тщательно, едва не обнюхав, и, конечно, обнаружила чернильные пятна, но старые. А что если…

…Почему мне сразу это в голову не пришло?

Что если шкатулка и не покидала пределов кабинета до тех пор, пока оттуда не убрались восвояси я и вся челядь?

Чуть не потеряв проклятые мюли, я кинулась в кабинет. В мое время его бы закрыли и опечатали, в эту эпоху вынесли тело — достаточно. На столе икала продрогшая свечка, никто не топил печь, было зябко, но не печь меня интересовала. Сундук. Огромный ларь. Если бы мне нужно было что-то спрятать, я бы сделала это у всех на виду.

Крышка оказалась тяжелой, но я уже представляла ее вес — пару раз залезала в сундуки в моей опочивальне. В ларе лежали здоровенные толстые книги в инкрустированных камнями обложках, на одной из них даже при недостатке света я различила чернильные пятна. Но остались они от того, что на книгу поставили шкатулку, или с книгой небрежно обошлись ранее?

Я наклонилась, кика съехала на лоб. Я раздраженно вернула ее на место, подумав, что мода этого времени уже позволяет женщинам обойтись без нее, но, помня о визите купца, бросать вызов традиционалистам остереглась. Купец был мне нужен, стоит немного потерпеть, прогресс оставлю на потом, пока он преждевременен. После чего я все-таки вынула книгу и, положив на стол, рассмотрела.

Дорогое удовольствие в это время — чтение, библиотека — подтверждение статуса и богатства. Я затруднялась сказать, сколько стоит это произведение искусства, и дело даже не в камнях, которые мне показались драгоценными, не в серебре и не в тщательно выделанной коже. Книга была рукописная — я открыла ее, полистала, все еще удивляясь, что вместе с телом мне досталась и грамота. Грамота! Может быть, знатный, но давно обедневший отец будущей боярыни Головиной обучил ее всему, понимая, что шанс на удачное замужество у дочери призрачный и придется ей идти… в монастырь? А очень похоже, размышляла я, листая книгу и изумляясь, что понимаю, что в ней написано. Я бы назвала это «житиями святых», в книге речь шла о Пятерых и их деяниях. И да, их приключения мне были интересны, и забрать и положить книгу у себя я имела полное право, но — неразумно. Улику надо либо оставить на месте, либо перепрятать…