Чтение онлайн

– Ежик! Ты куда? Иди в коробку, глупенький мой, не бойся. Я тебе киш-миш принес, – ласково заворковал солдатик.

– Свекольников, негодяй! – взвыл проснувшийся Игорь. – Нога ноет страшно, еле-еле заснул, и тут ты разбудил. Воркуешь все с ежами. Надоел! Пойди прочь с глаз долой. Теперь всю ночь мучиться.

– Я не виноват, ежик сбежать хотел, а я ему еды принес.

– Ты не его, а меня изюмом угости.

– А тут на всех хватит: и вам, и лейтенанту Ростовцеву.

– Слушай, «студент-недоучка», ты явно готовишься вместо философского факультета перейти на биофак. От гнева взводного тебя может спасти только огромное количество изюма. Где взял-то? – поинтересовался я у солдата.

– Да Якубов в сарае обнаружил. Целый мешок, соломой присыпанный.

– А «Стингер» случайно в сарае не нашли или китайские эрэсы? За «Стингер» орден Красного Знамени дают, знаешь или нет? – спросил Игорь.

– Знаю, но там еще только орехи лежали. Больше ничего.

– Жалко, ну что ж, неси орехи, будем лечить старшего лейтенанта Марасканова. Ему бы еще водочный компресс и коньяк для смазки сосудов и внутренностей.

Свекольников принес «деликатесы» и вытащил из отсека коробку с живностью. Игорь, постанывая, выбрался из машины, и мы занялись орехами и изюмом. Кое-что перепадало зверькам, которые, пугливо и осторожно принюхиваясь, поедали угощенье.

– Слушай меня, юный натуралист, – строго произнес командир взвода. – Можешь хоть спать вместе с ними в коробке, можешь пыхтеть и фыркать дружно с ежами, но только уйди от меня куда-нибудь подальше. Разрешаю лечь рядом с замполитом, но «клубки колючие» эти, бегающие, с собой забери и не мешай человеку спокойно болеть. Понял?

– Так точно! Ухожу.

Центр шума и суеты переместился в мою сторону. Около полутора часов, пока была моя очередь бодрствовать и проверять посты, я терпел этот зоосад. Но затем пришло время моего отдыха, и я возмутился. Зверюшки вздыхали, пыхтели, чихали…

– Витька! Свекольников! Уйми их, ради бога, или уйди с ними. Не надо буквально дословно воспринимать приказ Марасканова. Вокруг БМП места много, отойди под яблоню, что ли.

Мучающийся Игорь радостно прокричал из спальника:

– Вот, теперь понял, как я тут страдал и мучался, а ты еще защищал этого ботаника-биолога. Все издеваются над раненым львом…

– Вначале тропы минируешь от нечего делать, ищешь приключения на свой зад, а теперь снимать идешь. Рисковать-то зачем, все-таки граната – вещь очень опасная, – сморщил нос Игорь.

– Все будет хорошо! Не писай кипятком! Якубов, за мной!

– Ну-ну, посмотрим, как ты ее снимешь, – вздохнул взводный.

На лице бывшего повара не было заметно никакого желания идти, но, глубоко вздохнув, сержант двинулся следом.

Мы пошли вдвоем с Гурбоном в виноградник. Ловушку в саду я снял легко и без проблем, но из второй гранаты при первом же прикосновении вылетела в траву чека из запала. Хорошо, что еще сама граната из руки не выскользнула. Перебросив ее через дувал, я пригнул голову Якубова к земле. Ба-бах! За стеной раздался взрыв, и комочки земли и глины ударили по спине и голове. Что ж, неприятно, но не смертельно, осколки застряли в стене.

Не успели мы отряхнуться от пыли, как послышался дробный топот ног: пары и еще одной. Из-за угла выскочили Свекольников и, чуть приотстав, Марасканов. Игорь прыгал на одной ноге, опираясь на две палки.

– Ну ты и сволочь! – выдохнул, отдышавшись, старший лейтенант. – Меня чуть инфаркт не хватил, я думал: вы подорвались.

– Игорек! Ну что ты, все в порядке. Гранату бросил через дувал. Чека вылетела куда-то в колючки, я и швырнул ее. А то ведь она оборонительная, чего доброго споткнешься и упадешь на руку – и привет, поминай как звали. Проще выкинуть, пусть себе взрывается за арыком.

– Конечно, проще. И товарищу нервы заодно пощекотать, да? Гад, совсем не думаешь о других. Я тебе этого не прощу.

– Игорюха! С меня в Питере два пузыря шампанского!

– Ловлю на слове. Приедешь в Ленинград, с пустыми руками не являйся!

– Лови. Когда это еще свершится? Ну что, можно сваливать, где колонна находится?

– Уже прошла через блоки, можем сниматься.

– Вот и хорошо, главное – ежей не упустить, правда, Витька?

– Правда, – весело улыбнулся солдат. – Будет в нашей казарме зоосад. Попугайчиков бы еще поймать…

– Ага, и старшина на порог тебя не пустит! Ежиковое «сафари» завершено. По машинам! – гаркнул я.

Спустя три часа мы выбрались наконец-то с территории кишлака и прибыли к полевому лагерю. Тылы, как всегда, развернулись и заняли всю долину. Вот бы их всех в «зеленку», и чтоб они ее прочесали.

До чего же повезло батальону, просто чудо! Ни убитых, ни раненых. Ранило танкиста, сапера, водителя из ремроты. А у нас опять никого не зацепило…

Я блаженствовал, забравшись в походную резиновую ванну.

Утро началось чудесно: вкусный завтрак, отличный компот из айвы, новый анекдот. В довершение всех прелестей жизни «бассейн» оказался свободен и был наполнен чистой и теплой водой. Прекрасное утро: все живы, рейд заканчивается. Красота! Сейчас еще немного полежу, покачаюсь на надувном боку «бассейна» и пойду заниматься повседневными делами.

Вдалеке клубилась пыль, и вскоре показались шесть БМП. Две «коробочки» – это машины нашего разведвзвода, а остальные – из разведроты. С крайней спрыгнул лейтенант Пыж и направился к комбату, устало загребая ногами пыль.

Вокруг стояла относительная тишина, насколько может быть тихо в военно-полевом лагере. Ведь артиллерия не стреляла, авиация не летала, танки не ползали, и в душе уже появилось ощущение покоя.

Бойцы лениво ходили между машин. Кто не спали, те трясли матрасы, одеяла, спальники, мыли посуду – шла мелкая повседневная суета. Все это происходило как бы помимо меня. В мыслях я уже был на Черном море. Пока же я потихоньку отмокал, смывая пыль и грязь. Вода – это жизнь…

Отпуск приближался со всей неотвратимостью, я все же сумел дотянуть до лета, несмотря на неоднократные попытки начальства отправить меня в другое время. Но я их перехитрил и победил.