Чтение онлайн

– Я за распределения продаваться не хочу!

– Ой-ой-ой! Сколько пафоса! Ты посмотри на себя со стороны – вылитый Васисусалий Лоханкин!

– А ты… Ты – приспособленец!..

Володька усмехнулся.

– Вы меня, кажется, хотели оскорбить, сэр? Так вот – у вас не получилось. Потому что – да, я приспособленец. И не только не стыжусь этого, но и горжусь. Можно сказать, высоко несу это гордое звание. И тебе советую.

– Да пошел ты!.. – буркнул Валерка, но уже без прежнего запала.

– Давай с тобой еще по граммулечке дербалызнем, и баиньки. А утро вечера мудренее. И утром вы, мой друг, проснетесь со свежей головой – и с готовым решением.

– Я все для себя решил, – сказал Валерка, однако былой уверенности в его словах уже не прозвучало.

«Какого черта я туда я еду? Какого черта?..» – рефреном звучало в голове Валерки, пока он рулил по утренним столичным улицам в сторону телецентра.

Было так рано, что даже пробки еще не образовались.

Но солнце давно уже встало, сверкало на никелированных деталях машин, отражалось в зеркалах, блистало в стеклах.

Валерка ехал на своей «шестерке» – до того древней, что он всякий раз, выводя ее со двора, опасался, а доедет ли машина до места назначения. Чтобы не испытывать этого постоянного беспокойства, предпочитал передвигаться по Москве на своих двоих. Но телецентр – дело особенное. Туда ведь без авто не доберешься. Есть какие-то автобусы, идущие от «Алексеевской», но даже девчушка Настена затруднилась назвать Валерке их номера. Неужели и она ездит в телецентр на собственной машине – или на такси?

Из-за того, что Валерка путешествовал на авто по столице редко, коротких маршрутов он не знал. Потому и решил поехать кружным путем: сначала по Кольцевой до Ярославки, а потом до ВДНХ, и там направо, на бульвар Королева. Крюк, конечно, получается изрядный, зато не придется блуждать.

И вот он несся по полупустой МКАД и все твердил себе: «Зачем я с этим телевидением связался? Какого дьявола?..»

В то же самое время на своем «Лексусе» в сторону телецентра двигалась и Лиля. Ехать ей из московской квартиры было значительно ближе, всего-то с Ордынки. И голова у нее, в отличие от Валерки, была забита не отвлеченными рассуждениями, а конкретикой. Все-таки предстояло пять дней непрерывных съемок, с утра до вечера, а это означало, что ей, генеральному продюсеру, надлежало следить за тысячью самых разных вещей: игроками, игрой, ведущим, текстом, картинкой, операторами… А, главное, обеспечить, чтобы на выходе получился интересный телепродукт. Передача, которую будет нескучно смотреть. Программа с высоким рейтингом.

Про нынешнего Валерку Лиля уже многое для себя решила. Она была ему благодарна. Еще с тех, студенческих времен. Именно он вытащил ее на сцену. Именно вместе с ним она впервые отведала этой отравы – напряженной тишины, слез и смеха зрительного зала.

Отведала – и поняла, что никогда больше не сможет жить вне шоу. Все, что не было связано со сценой, казалось ей с той поры скучным и пресным.

Валерка сумел увидеть (и выпестовать) ее талант актрисы. Так себе талантик, прямо скажем, самокритично думала о себе Лиля. Она далеко не Чурикова и не Мерил Стрип.

Но еще в те времена Лиля неожиданно набрела на свое подлинное призвание: быть организатором шоу.

В те далекие годы главным организатором был режиссер, и когда Валерка вдруг заболевал или не мог провести репетицию из-за того, что перебрал накануне, она смело брала бразды правления в свои руки. И у нее получалось совсем не хуже, чем у него. Во всяком случае, ей так казалось.

В новые времена первым руководителем и на телевидении, и в кино стал генеральный продюсер. Вот и она превратилась в генпродюсера. И – умирала на своей работе, пахала порой по двадцать часов ежедневно, а все равно – ей нравилось. Очень нравилось. И предчувствие пяти дней съемок, когда жизнь сконцентрирована до предела, и нет времени рефлексировать, задумываться, переигрывать будоражило ее кровь, словно шампанское.

А Валерка… Да, Валерка… Она поняла сразу – по его обувке, по джинсикам, что жизнь у бывшего возлюбленного не задалась… И коль скоро она в силах ему помочь… Хоть что-то для него сделать… Да, она ему обязательно поможет… Причем в такой форме, чтобы не ущемить его гордость. Чтобы он никогда, даже наедине с самим собой, не смог обвинить ее в том, что она унизила его милосердием, подала ему милостыню.

К телецентру они подъехали одновременно. Валерка увидел ее машину, разулыбался, замахал через отворенное стекло. А Лиля подумала: «Боже, на какой же ржавчине он ездит!»

На стоянке было полно места. Телевизионный народ, делающий утренний эфир, уже разъехался – передачи типа «С добрым утром!» напрямую идут, через спутник, на восточные регионы. Потому снимают их глубокой ночью, а поутру на европейскую часть страны пускают в записи. Другие программы – не «Слабое звено» и не «Миллионера» – стараются записывать в более щадящее время. Самое раннее в двенадцать – иначе на них ни звезды, ни политики приходить не будут: сильные мира сего любят поспать по утрам.

Только те программы, где задействован простой люд, пишут с самого утра. Кого интересует, что Валерка или другой игрок перед программой не выспится? Не нравится – не приходи. Тебя за уши на телевидение никто не тянет.

Валерка запер свою колымагу. Подскочил к Лилиному «Лексусу», галантно растворил перед хозяйкой водительскую дверцу. Подал ей руку.

Она небрежно щелкнула сигнализацией. Затем, после крошечного промедления, взяла старого приятеля под руку. Плевать, что о ней подумают. И о чем будут шептаться по курилкам. Она здесь, на шоу, хозяйка. И если ей пришло в голову прийти на запись под ручку с игроком, она так и сделает и ни от кого прятаться не будет. А то, что друг выглядит совсем не комильфо – хоть, видимо, старался перед эфиром приодеться в лучшие вещички – никого волновать не должно. Это ее, Лилина, прихоть. Она уже достигла такого положения, когда может позволить себе любые прихоти.

Лиля с Валеркой миновали милицейский пост, а потом она снова взяла его под руку, и таким манером они прошествовали по пустынному телецентру.

– Обшарпаненько тут у вас, – с удовольствием заметил бывший любовник.

– Скажи еще спасибо, – усмехнулась она, – что у нас в студии «кондишены» поставили. А то б ты там умер под софитами, да в такую жару.

– Спасибо, что поставили, – серьезно кивнул он.

– Все для тебя – и любовь, и мечты, – пропела она.

Под ручку, шерочка с машерочкой, они дошли до студии. Тут их увидели многие из обслуживающего персонала шоу: покуривающие, пробегающие по коридорам, заправляющиеся перед трудным днем кофе из картонных стаканчиков. У Настены, редактора по игрокам, чуть челюсть не отвисла. А бедный Макс аж позеленел весь и немедленно стал метать в Лилю оскорбленные, а в Валерку – уничижительные взоры. Совершенно понятен был ход мыслей, толпившихся в его скудной юной головке: раз Лиля появляется на работе в семь утра под ручку с мужчиной – значит, она провела с ним ночь.