Ботаник
Шрифт:
С трудом борясь со сном, терпел еще два часа. Даже выругал себя — надо было выпить что-нибудь бодрящее, чтобы не спать. Но после размышлений обвинение с себя снял — после бодрящего сутки потом хрен уснешь, а зачем мне бессонница? Да и кто знает, как бодрящее снадобье будет взаимодействовать с противоядием. Не дай бог чего случится…
Когда вышел на акцию, было уже около трех ночи — тот самый «час Быка». Когда в мир вылетает всякая пакость — демоны, бесы, нечистая сила. Это даже в тему — то, что я собираюсь сделать, вроде бы и логично, спасаю множество людей, но ведь для спасения мне нужно отравить двух самых близких для меня…отца и сестру. Перевешивает ли добро? Неприятное ощущение.
В тоннель вошел в «бендешке», и тут же отправился к покоям сестры. В ее покоях, как и в покоях отца имелись слуховые и вентиляционные отверстия. Слуховые — на уровне головы, вентиляционные — под самым потолком. Лестница у меня имелась, стояла у этого самого входа. Давно приготовил, и пользовался, когда лазил в библиотеку. Это уже потом я придумал лазить по самим полкам, как обезьянка, тем более что самые старые, а значит самые интересные манускрипты находились на верхних полках, практически у самого потолка. Лестница туда не доставала. Ну и…долазился. Подселил в себя демона по имени Фролов.
Дошел до покоев сестры минут за десять — пришлось тащить лестницу, а это неудобно и тяжело. Лестницу тоже я делал…хмм. Альгис. Получилась крепкая, но…да, мальчик не плотник. И пусть криво, но зато прочно!
Приставил лестницу к стене, влез, прислушался. Ничего не слышно — Анита не храпит, так что… Но она там, точно. И отверстие ничем не закрыто. Сантиметра четыре в диаметре, глубиной…не знаю, сколько глубиной. В толщину стены само собой!
Достаю заранее набитую порошком духовую трубку, вставляю ее в вентиляционное отверстие, набираю полную грудь воздуха…выдох! Изо всей силы! До боли в легких!
Содержимое трубки вылетело легким летучим облачком и помчалось вперед, в комнату. Все. Дело сделано. Теперь к папаше. Его покои дальше. И у него тоже не закрыта вентиляция — что само собой разумеется. Стены обиты шелковыми обоями, но на вентиляцию рука ни у кого не поднялась. Дышать-то надо?
Все, как у комнаты сестры. Кроме звуков. Послушал, услышал вполне различимый храп. Трубку в дырку…фффыххх! Чуть не закашлялся, черт подери! Все, теперь в комнате висит «туман». «Дышите глубже, вы взволнованы!»
К себе в покои, скорее. Вдруг обнаружат мое отсутствие? Хотя даже если и обнаружат — и что тогда? Да ничего. Попробуйте доказать, что это я причастен к смерти Главы Клана. Никто не сможет заподозрить в отравлении Главы его сына. Слишком уж это запредельно…даже для средневековья. Тяжкий грех! Тем более что отравлена и моя сестра, а мы с сестрой любили друг друга. Она всегда меня жалела, относилась ко мне очень хорошо — и вдруг я ее убил?! «Что вы за чушь несете, идиоты?!»
Дело сделано. На пыль, распространившуюся по комнате никто не обратит внимания, а ее токсичность полностью исчезнет через два-три часа. Я хороший ботаник! Может быть даже — лучший.
И это правильный яд. Даже пыль через несколько часов исчезнет, распадется на такие мелкие частички, что ее трудно будет найти. Ну даже и найдут — и что? Опять же — кто подумает НА МЕНЯ?! Происки врагов Клана, да и только. Приглашать магов-расследователей из Инквизиции не будут — или я не знаю моих братьев. Он люто ненавидят инквизиторов. Ну, хорошо — пригласили. И что те скажут? «Кто-то отравил главу и его дочь!» — правда же, откровение? А то и без него не знали. Начнет допрашивать, начнет нос совать куда не надо. Нет, не пригласят, уверен.
Теперь отца и дочь положат в семейный склеп, защищенный от крыс, плесени, червяков и…в общем — от всего на свете. К тем десяткам мумий, что уже там лежат. И будут папаша и Анита там лежать столько, сколько…я захочу. Не мертвые, и не живые. Пока я не волью им во рты снадобье. Простите, но я должен был так поступить. Прости, сестренка.
А ты, папаша, радуйся, что я тебя не грохнул. А ведь хотел и мог. И возможно — надо было грохнуть. Только вот сердце у меня доброе… Альгиса сердце.
Глава 10
Господи, как же мне плохо! Давно не было так плохо! Буууээээ… тьфу… тьфу…
Лезет какая-то дрянь — полупереваренные остатки вчерашнего ужина…розовая водичка вместо сока… Или это кровь?! Даже страшно… Что-то я переборщил с рвотным. Дымовая завеса — это, конечно, хорошо, но…
— Ты что-то ел вчера? — требовательно спрашивает лекарь, и мне хочется наорать на него: «Нет, сцука! Я вообще ничего и никогда не ем! Три раза в день ничего не ем!» Но я только лишь промычал и кивнул головой.
Лекарь вздохнул, подал мне кружку:
— Пей. Все сразу. Залпом! Тебя вырвет и желудок очистится. Наверное съел что-то несвежее…
Очень даже свежее. Свежеприготовленное рвотное снадобье. Да такое, что полное ощущение — отравился. Плохо только что это ощущение не только у лекаря, но и у меня. Фактически я и отравился. А что было делать? Как-то надо себя защитить? Вдруг и в самом деле предъявят обвинение, мол — это ты постарался, папеньку грохнул! А теперь — никаких претензий. «Мы тоже пострадавшие, а значит — обрусевшие…»
— А что там случилось? — спрашиваю тонким, слабым голосом обгадившегося ботаника — Чего топочут и бегают?
Лекарь молчит, вздыхает, потом решается:
— Крепись, Младший Наследник! Твой отец умер. И твоя сестра. Их готовят к погребению.
— Что?! — вскакиваю на постели, делаю такую потрясенную рожу, что мне должны дать Оскара только за нее — Как это умерли?! Почему?! Как это случилось?!
— Ночью. Легли спать, и не проснулись. Так бывает — вздохнул лекарь, и сделался таким старым, таким измученным. Мне его стало даже жаль. Но приступ рвоты заставил забыть о жалости. Буэээ… Да, что-то я переборщил с размером порции принятого снадобья.