Чтение онлайн

Двинувшись в дальнейший путь, они отклонились от большой дороги и пересекли высокий кряж, с вершины которого был уже виден монастырь Ла-Трапп – большая куча мрачных зданий, разбросанных среди леса и озер.

Долина, в которой был расположен этот монастырь, казалась отрезанной от всего мира; со всех сторон поднимались горы.

Иаков, не видавший никогда этого монастыря, остановил лошадь и стал пристально смотреть на него. Казалось, он был поражен его уединенным положением.

Его спутники глядели вниз с большим любопытством, и у многих из них зашевелилась мысль, что они не выжили бы здесь и нескольких дней.

Благодаря чудному вечеру, все здания выделялись очень красиво, но, несмотря на розовый оттенок, лежавший на них, весь монастырь имел очень грустный, унылый вид.

Всадники добрались до монастыря не так скоро, как они предполагали, ибо им пришлось объезжать озера, которые со всех сторон его окружали. Наконец Иаков подъехал к Сводчатым воротам и слез с лошади.

В этот момент из монастыря вышел высокий худой монах с благородным, но изможденным лицом, с каемкой темных волос. На нем была шерстяная белая сутана, на груди висел крест.

Он быстро подошел к королю и поклонился ему в ноги. Сначала Иаков не догадался, что перед ним сам граф де Ранси. За ним вышла монастырская братия с низко опущенными головами и сложенными на груди руками.

Вальтер и оба полковника поспешили сойти с лошадей, но оставались в некотором отдалении от короля. Дополняя картину, сзади всех держались служители, слезавшие с лошадей.

– Встаньте, достопочтенный отец, – сказал Иаков, поднимая аббата. – Такой святой человек, как вы, не должен прёклоняться перед таким грешником, как я. Я должен пасть перед вами ниц. Благословите меня.

Король почтительно склонил голову, и аббат, распростерши над ним руки, торжественно призвал на него благословение Божие.

– Аббат переменился не так сильно, как я думал, – шепнул спутникам сэр Джордж Барклей. – Я бы узнал его.

– Ни у кого я не встречал такой наружности, – сказал Тильдеслей. – Такое выражение можно видеть только на изображениях святых.

– Это верно, – согласился Вальтер. – С первого взгляда видно, что это в высшей степени благочестивый человек.

Извинившись перед королем в том, что он пойдет вперед, аббат повел своего царственного посетителя в трапезную с каменным полом, заставленную простыми дубовыми сиденьями.

Здесь они остановились, поджидая, пока подойдут остальные спутники короля. Затем аббат повел посетителей через длинный коридор в церковь, где тем временем собралась уже вся монастырская братия.

Едва освещенная несколькими свечами, церковь была так же скромна и проста, как и другие помещения монастыря, которые они уже видели. Только на алтаре были кое-какие украшения. Пол был устлан циновками из тростника.

Для короля было поставлено дубовое кресло, все прочие уселись на скамьях. Торжественность богослужения и важная осанка монахов произвели глубокое впечатление на Иакова.

После богослужения, когда братия разошлась, король представил аббату своих спутников. Настоятель встретил их очень любезно и, обращаясь к сэру Барклею, спросил:

– Мы, кажется, встречались с вами, сын мой?

– Вы не ошиблись, достопочтенный отец, – ответил полковник. – Мы действительно когда-то встречались. Но я не решился сам напомнить вам о былом.

– Увы! Покаяние и молитва могут дать нам душевный покой, но не могут низвести на нас забвение. Прошлое постоянно мучает меня. Прежде, чем вы тронетесь в обратный путь, я хотел бы иметь с вами беседу.

Заметив, что король желает говорить с ним наедине, аббат взял светильник и провел его в небольшую комнату, где стояли простой стол и кресло.

Поставив светильник на стол, аббат подвинул кресло к королю, но тот решительно отказался сесть.

– Достопочтенный отец, – сказал он. – Я желаю получить от вас духовное исцеление. Я делал много грехов, и, хотя совесть постоянно мучает меня за это, я стараюсь искупить свои грехи молитвою и раскаянием, мира все-таки нет в душе моей.

– Не впадайте в отчаяние, государь. Мир придет. Я тоже великий грешник, и мне казалось, что не будет мне прощения, а теперь моя душа спокойна. При вашем высоком положении ваше величество постоянно подвергаетесь многочисленным искушениям, которым, вероятно, поддаетесь иногда. От этого и происходят угрызения совести.

– Вы сказали святую истину, досточтимый отец. Если бы я мог удалиться от мира, подобно императору Карлу V, я пришел бы сюда и получил бы здесь то душевное спокойствие, которого тщетно добиваюсь теперь. Но, увы! Я не могу этого сделать!

– Раскройте мне ваше сердце, – сказал аббат, – и я дам вам совет и утешение.

Король опустился на колени и стал исповедываться. Аббат слушал его внимательно и, сделав ему надлежащее наставление, произнес:

– Да разрешит тебя Господь Иисус Христос от всех грехов твоих и да поместит он тебя в среде избранных своих.

Несмотря на то, что ни король, ни его спутники ничего еще не ели, им объявили, что до ужина еще одна служба. Для Иакова не существовало усталости и лишений, и он умел везде быстро приспосабливаться. Но для его спутников это было серьезным испытанием, почти превосходящим их силы.

Наконец наступило время ужина.

Ой был подан в трапезной и состоял из кореньев, яиц, хлеба и овощей. Все это едва могло утолить приступы голода.

Король сидел рядом с настоятелем и вел с ним оживленную беседу. Но Вальтеру, Тильдеслею и Барклею, истощенным голодом, было не до разговоров. Да и не от чего было им оживиться, ибо вместо всяких напитков подавалась только чистая вода.

По окончании ужина снова маленькая молитва, после чего гостей отвели в спальные комнаты, где они должны были спать на соломе.