Чтение онлайн

– Я бы сказал, мне одинаково дорого всё. И тело и дух и, как ни странно сознание. Я хочу иметь мою собственную эволюцию в моём собственном мире.

– А-а, ты хочешь переделать мир созданный Богом на свой лад и внести изменения, которые коснутся тебя, а через тебя и всего мира. Ведь здесь всё находится в равновесии, в том числе и длина человеческой жизни. Что произойдёт, если, вдруг, появится нечто, выбивающееся из всеобщего дружного ряда. Ты рискуешь оказаться на прокрустовом ложе законов равновесия.

Я пожал плечами.

– Не вижу никакого вызова законам равновесия. Я просто хочу ускорить свою эволюцию, не отвлекаясь на такие мелочи, как рождение, взросление и смерть.

– Ясно...то есть ты хочешь навечно связать себя с этим миром. А что будет с тобой, когда ты достигнешь своего предела в теле, и тебе больше нечего будет чувствовать? Ты одеревенеешь, потом окаменеешь, тебя не будет радовать еда, музыка, прикосновение женщины... твои пять нот умолкнут, ну и зачем тебе тогда тело?

– Тогда я его покину, перейду на другой уровень, - это было логично, меня не устраивали настоящие рамки, в которых я должен был действовать.

– Тогда ты перестанешь быть безсмертным, по крайней мере в том смысле, который ты вкладываешь.

Игрок был прав. Но, чёрт возьми, разве кого-то волнует название состояния? Я хочу получать свой опыт, пока не получу его весь, пока не достигну самой высокой вершины, которая только существует.

– Это отважный шаг, и для этого тебе надо всего ничего. Стать Новым.- Игрок весело засмеялся.

– Но как?!

– А ты ищи...ищи ответ, может и найдёшь...если дойдёшь. Шутки кончились, ты должен показать реальную готовность получить свой трансцендентный опыт, который изменит всю твою жизнь.

Я почувствовал, как Игрок покинул меня.

Белый свет стал ярче, ослепил, и я зажмурил глаза. До меня донёсся неясный шум, обрывки разговора и как будто издали:

– Погодин!

Я открыл глаза. Каждый раз возвращение в реальность была тяжелой и непонятной, я с трудом возвращался в сознание.

– Ну ты и горазд дрыхнуть!- рядом со мной стоял Серый, -тебя к следователю, второй раз кричит заморыш.- Он кивнул на приоткрытую дверь, за которой угадывался силуэт охранника.

Я направился к двери, мельком взглянув на игру, которую зажал в руке.

"Продолжить?"

Погоди, родимый, продолжим ещё...

Дерябкин в нетерпении ожидал меня, его скуластое некрасивое лицо выражало высшую степень озабоченности, уши горели праведным гневом.

– Что так долго копался? Пётр Григорьевич ждать не любит!

– Спал и видел кошмар, - сообщил я ему.

– А-а, ну тут, это... всегда кошмары снятся...

Мы подошли к кабинету, откуда я услышал голос Михаил Андреича. На душе сразу потеплело. В кабинете уже сидела "потерпевшая" Галина Петровна Пшенникова, одна из активисток "марксистского кружка". Широкая кость, лошадиное лицо, рыжие, коротко стриженные волосы. Обладая грубым и громким голосом, она умело удивительно неискренне льстить, пытаясь придать лицу умильное выражение и сюсюкая. "Ой, нас Андлей Михалыць, такой молодец, такой умница, сто бы вы без вас делали? Да мы бы плопали совсем!"- частенько говорила она, ужасно раздражая своими ужимками.

Теперь же никакого следа умильности на бледном вытянутом лице. Зеленые маленькие глаза сверкают настороженно и злобно.

Я уселся рядом с Михаил Андреичем, и по обыкновению закинул невод в пространство образов. Увидел выступающие из темноты две руки в белых перчатках. Каждая из них крепко держала в пальцах по человеческому глазному яблоку, и вращала ими в разные стороны в приступе неведомого комизма. На заднем плане ощущался неслышимый смех. Глаза повернулись к воображаемому носу и смех усилился. Зрелище было отвратительное и я вернул внимание к словам, которые говорила Галина.

Ничего принципиально нового я не услышал, те же рассказы о том, как я погружал в гипноз людей и заставлял их подписывать на себя недвижимость и движимость. Послушать её, так я был настоящим исчадием ада. Циничным, подлым и жадным.

Я усмехнулся, поймав на себе брошенный исподлобья взгляд Деньгина. Видно было, что он ненавидел меня до глубины души.

– А как поживает Ваша мама?- спросил Андрей Михалыч Пшенникову, безо всякой видимой связи.

Она даже запнулась, прервав на полуслове красноречивое описание того, как я её грязно домогался, пользуясь гипнотическим сном. Это, конечно она сказала зря, потому что даже Деньгин с сомнением посмотрел на неё, подумав о том, что она должно быть приукрашивает, потому что грязно домогаться к ней мог только тот, кто сам был под глубоким гипнозом.

– Мама моя умерла два года назад, - неприязненно ответила Галина.-И вообще, причём тут мама?!

– Да, причём?- эхом повторил Деньгин.

– Думалось мне, что квартиру, которую она завещала вам, было бы глупо продавать, чтобы подарить деньги Андрею Михалычу.

– Да он же обманом заставил меня!- даже взвизгнула Пшенникова,- ввёл в бесчувственное состояние!

– А ваша мама рассказывала, что вы гипнозу не поддаётесь, - сказал адвокат.

– Что за чушь!Очень даже поддаюсь! Даже Альберт Вениаминович может подтвердить!
– воскликнула потерпевшая, не обратив внимания на странное знакомство адвоката с почившей матерью.