Богиня песков
Шрифт:
– Бей его! – крикнул кто-то. Толпа начала закипать быстро, как котелок бродяги. Шлемы солдат перестали быть видны в толчее.
На лице Сэиланн, до того уверенном, отразилось замешательство. Проще в одиночку победить пять человек на пыльной дороге, чем взять на себя уйму людей в незнакомом городе. Ей часто приходилось говорить с толпой, вербовать людей, убеждать чудесами, вести, и она всегда брала верх, но…
Жечь целую площадь она не станет, соображал тем временем Таскат. Она уже не та, что раньше. Люди убьют нескольких вооруженных, заметных солдат, а Сэиланн прикончит кто-то маленький и незаметный. Если бы хоть к стене спиной стоять… но нет, они в самой середине водоворота. Еще хуже, если убить захотят – его. А погибнет – она.
Похоже, она и хочет погибнуть.
Но зачем?
– Они задавят тебя силой! Тебя просто задавят! – прошептал Таскат, взяв Сэиланн за руку и глубоко кланяясь. – Стража не потащит тебя к его величеству, страже проще убить в суматохе и тебя, и твоих людей! Оружие при них. Они придумали для тебя оружие год назад, они не позволят тебе даже спора! Спор для них – начало войны в сердце города!
– Но их же так много… Я буду делать, как обычно, и они запутаются…
– Да. Но я видел, как многотысячную толпу сминает маленькое войско. Я проведу тебя к императору, если смогу. Чем хочешь поклянусь, только дай мне увести тебя отсюда!
Сэиланн две секунды поколебалась.
– Поклянись своим именем! И кричи громче, на всю площадь, а то я не поверю!
Таскат в отчаянии зажмурился. Он знал, что до этого дойдет. Пришлось. Чему она поверит? У него диск с именем бога, посвященный богу…
Прости меня, бог грома, и не убивай на месте. Маги будут тебе благодарны.
– Тайлимет! – громко крикнул он. Тай-ли-мет!
– А-айя! – весело закричала в ответ Сэиланн.
Он крикнул, как его некогда учили – прогремело, как гром. И площадь, ошеломленная, затихла.
Замерло все – и рыбники в ряду, и черные перемазанные угольщики, и даже стража. И крикливые продавцы перестали набавлять цену, пользуясь суматохой. И форра перестали возиться и квохтать.
И тут на лице Сэиланн проступило некое облегчение, как будто сняли гору с плеч, а в легкие добавили бесплатного воздуха. Сэиланн величественно взяла его под руку, и они сели в паланкин. Птица пошла за ними, кивая головой.
Процессия медленно покинула площадь, народ расступился, поднимая руки в знак приветствия, стража отпрянула.
– Бог и богиня! – закричал кто-то. Бог и богиня!
– Падайте ниц! – пронзительно завизжал голос макенгу, и люди начали валиться на колени, сшибая друг друга. По краям площади вспыхнула драка. – Дорогу истинно великим, дорогу богам! Дорогу! Дорогу, шерстеголовые!
– Ко дворцу! – перекрывая шум, снова громко крикнул Таскат. – Ко дворцу! – и вытер пот со лба, валясь в глубину паланкина.
– Я так кричала, чтобы пришел кто-нибудь, кто доставит меня к цели – заявила она. – Я видела это. А если нет, они понесли бы меня на руках.
И верно, такую – понесли бы, думал Таскат. Она хорошо умеет мутить народ. Но даже сотня наспех обращенных – не лучшая защита от обученных бойцов.
Паника медленно отступала. Зачем я вмешался? Зачем поддался страху? Я что, единственный спаситель?
Но пока паланкин двигался, посланник смотрел только на Сэиланн.
Она была старше, чем ему казалось во сне. Старше, худее и меньше ростом – ему до плеча. Ее лицо, обветренное, бронзово-смуглое, непохожее на темно-пепельные лица жителей Аре или широкие лица макенгу, было строгим и сосредоточенным – ни дать ни взять птица, которая собралась клюнуть. Ее волосы были заплетены во множество мелких косичек.
Что-то было в ней от девочки-умницы, собравшейся на экзамен. Хотя какая из нее девочка?
Впрочем, все, что она делала, она делала на отлично.
– А… мальчишки? – спросил Таскат. – Где мальчики?
– В надежном месте – фыркнула она. – Кому до них дело? Если меня убьют, они останутся в безопасности. Могут постоять за себя. Далеко еще до дворца?
– Не очень…
– Это хорошо. Люди успеют пойти за нами.
Она откинулась на сиденье, невидящим взглядом смотря сквозь занавеску.
– Я сделаю его живым.
– Кого? Императора? Он там не один…
– Я знаю.
Таскат понял, что спорить с ней бесполезно. Кроме того, за ними идут любопытные, идет оплошавшая стража, идет буйная городская толпа, не понимающая, что происходит, но ждущая кровавого праздника, идут немногочисленные верные, а среди стражи наверняка есть убийцы магии, и каждый его жест будет замечен. Придется ехать с ней и попытаться уберечь ее.
– Сэи… – попытался он еще раз. – Там нельзя колдовать.
– Моя сила – не колдовство… – равнодушно ответила сэи. – Я говорю, и меня слышат.
– Но они не умеют говорить и слушать! – отчаянно взвыл Таскат. – Они слышат себя, но не тебя!
– Я заставлю.
Вопль за занавесками достиг предела.
– Сэи… Если уж я здесь оказался, я могу тебе пригодиться.
– Да?
– Есть другой способ. Они привыкли слышать то, что я говорю, потому что я приносил им большую выгоду. Я с другой стороны неба, я им интересен. Я очень долго здесь жил. Ты небесного рода.
– Я говорю. Я.
– Нет…
– Что?
– То есть – да, ты… – О боги. – Если нас будет двое – ты будешь говорить, а я переводить…
– Что делать?
Плохо, когда у людей всего один язык. Иногда в нем отсутствуют нужные понятия.
– Я могу объяснять этим глупым людям, что ты хочешь от них – вывернулся Таскат. Ты – говорить, а я – объяснять. Неживое не всегда понимает живое.
– Тогда неживое стоит убить.
– Так ты же хотела оживить, а не убить!