Чтение онлайн

Друзья пошли по усыпанному гравием двору к тяжелой массивной дубовой двери. Рудольф позвонил. Он был рад, что на сей раз не один. Ему не хотелось оставаться с глазу на глаз с Тедди Бойланом, ведь он привез для него кое-какие вести. Где-то в глухой дали зазвонил звонок, словно звенящий вопрос, обращенный к могиле: «Ты там живой?»

Дверь отворилась. На пороге стоял Перкинс.

– Добрый день, сэр, – поздоровался он. До них доносились звуки рояля. Рудольф сразу узнал музыку: Тедди играл сонату Шуберта. Бойлан постоянно водил его на концерты в Карнеги-Холл и часто ставил на проигрывателе для него пластинки с симфонической музыкой. Он все с большим удовольствием сознавал, что Рудольфу нравилось узнавать о музыке как можно больше и что он так быстро научился отличать просто хорошую от поистине великой. Вероятно, у него природный музыкальный дар.

– Я уже хотел было вообще бросить играть, но, к счастью, появились вы, – как-то разоткровенничался с ним Бойлан. – Ненавижу слушать ее в одиночестве, ненавижу слушать ее с такими людьми, которые только притворяются, что она их интересует.

Перкинс повел молодых людей в гостиную. Он шел впереди, шагов на пять, а они – за ним, друг за другом, и со стороны могло показаться, что это – небольшая скромная процессия.

Брэд перестал горбиться, выпрямился и теперь шел не сутулясь, как обычно, по-видимому, мрачный коридор оказывал на него свое магическое воздействие.

Перкинс открыл дверь в гостиную.

– Мистер Джордах с приятелем, сэр, – громко объявил он.

Бойлан, закончив пассаж, остановился. На столе стояла бутылка шампанского в ведерке со льдом и два рифленых стакана.

Бойлан встал навстречу им, улыбаясь.

– Добро пожаловать! – Он протянул руку Руди. – Как приятно снова увидеть тебя. – Бойлан провел два месяца на юге и сильно там загорел. Волосы его и прямые ресницы выгорели от жаркого солнца.

Пожимая руку Бойлану, Рудольф заметил какую-то легкую перемену в его лице, и этот факт его тут же озадачил.

– Позвольте представить вам моего друга, мистер Бойлан, – сказал Рудольф. – Брэдфорд Найт. Мой сокурсник.

– Как поживаете, мистер Найт? – радушно поинтересовался Бойлан, пожимая ему руку.

– Очень рад познакомиться с вами, – сказал Брэд, и его оклахомский акцент стал вдруг еще более заметным, чем обычно.

– Насколько я понимаю, сегодня можно вас поздравить тоже.

– Думаю, что так. По крайней мере, теоретически так, – широко улыбнулся Брэд.

– Нам нужен третий стакан, Перкинс, – Бойлан жестом указал на бутылку шампанского.

– Слушаюсь, сэр, – Перкинс во главе воображаемой им всю жизнь процессии вышел из комнаты.

– Ну, как показался этот демократ? Был ли он назидательным, как всегда? – спросил Бойлан, повертев в ведерке со льдом бутылку. – Говорил ли он о злоумышленниках, подрывающих великое наше благосостояние?

– Нет, он говорил об атомной бомбе, – ответил Рудольф.

– Их изобретение, демократов. Сообщил ли он, на кого они собираются ее сбросить в следующий раз?

– Судя по всему, он не хочет ее ни на кого бросать, – сказал Рудольф. Почему-то ему сейчас захотелось встать на защиту члена кабинета. – Вообще-то он говорил о многих здравых вещах.

– На самом деле? – Бойлан вновь поворачивал бутылку кончиками пальцев. – Может, он в глубине души республиканец по убеждениям?

Вдруг Рудольф понял, какая перемена произошла в лице Бойлана: под глазами нет мешков. По-видимому, он хорошо спал во время своего отдыха, – подумал Рудольф.

– Какой у вас здесь замечательный старинный уголок, мистер Бойлан, – сказал Брэд, откровенно во время их разговора разглядывая все вокруг.

– Да, старина сразу бросается в глаза, – небрежно бросил Бойлан. – Моя семья приложила немало усилий, она была так привязана к этому дому. Если не ошибаюсь, вы родом с юга, мистер Найт?

– Из Оклахомы.

– Однажды я проезжал там. Производит угнетающее впечатление. Вы собираетесь сейчас туда?

– Завтра, – сказал Брэд. – Вот, пытался убедить Руди поехать со мной.

– Ах, вон оно что! – Бойлан повернулся к Рудольфу. – Ты едешь?

Рудольф покачал головой.

– Нет, – продолжал Бойлан, – ты у меня как-то не вяжешься с представлениями об Оклахоме.

Перкинс принес третий стакан, поставил его на стол.

– Ну что ж! – воскликнул Бойлан. – Приступим! Он, ловко работая пальцами, сорвал проволоку вокруг пробки. Мягкими движениями выкручивал пробку из горлышка бутылки, пока она не выскочила оттуда с сухим шлепком. Разлил пенящееся шампанское по стаканам, с видом большого знатока этого дела. Обычно он доверял Перкинсу открывать бутылки. Рудольф понимал, что сегодня Бойлан очень старается и наполняет все свои действия особым, символическим значением.

Он передал один стакан Брэду, второй – Рудольфу, поднял свой.

– Выпьем за будущее, – предложил он. – За это такое опасное грамматическое время.

– Это, несомненно, лучше кока-колы, – сказал вдруг Брэд.

Рудольф слегка нахмурился. Брэд, вероятно, нарочно разыгрывал здесь из себя деревенщину, контрастируя явно не в свою пользу с манерной элегантностью Бойлана.

– Да, на самом деле! – подхватил ровным тоном Бойлан. Он повернулся к Рудольфу: – Может, пойдем в сад, там и допьем бутылку? На солнышке? Когда пьешь шампанское на открытом воздухе, на природе, это всегда способствует праздничному настроению.

– Нет, – возразил Рудольф, – у нас не так много времени.

– Вот как? – Бойлан недовольно поднял брови. – А я-то думал, что мы вместе пообедаем в «Гостинице фермера». Вас я тоже приглашаю, мистер Найт.

– Благодарю вас, сэр, – ответил Брэд. – Пусть решает Руди.

– В Нью-Йорке нас ждут, – объяснил Рудольф.

– Понятно, – протянул Бойлан. – Вечеринка, какие могут быть сомнения. Молодежь…

– Да, что-то вроде этого.

– Ну что же, вполне естественно. В такой торжественный день, – он долил всем шампанского в стаканы. – Ты там встретишься с сестрой?

– Вечеринка в ее доме. – Рудольф никогда не лгал.

– Передай ей мои наилучшие пожелания, – попросил Бойлан. – Нужно не забыть, послать какой-нибудь подарочек для ее ребенка. Кто у нее, напомни!

– Мальчик.

Рудольф сообщил ему об этом, как только родился младенец.

– Маленькую серебряную ложечку, чтобы он уплетал ею свою любимую кашку. В моей семье, – обратился Бойлан к Брэду, – был обычай дарить новорожденному пакет акций. Но это было в нашей семье, само собой разумеется. Я, конечно, не могу сделать такой подарок племяннику Рудольфа. Такой шаг с моей стороны могут расценить как какое-то особое отношение к Рудольфу с моей стороны, хотя я и в самом деле с большим уважением отношусь к нему. Из-за этого уважения я привязан и к его сестре, хотя в последние несколько лет наши пути разошлись. Но никто из нас не был против этого.