Чтение онлайн

Примерно год тому назад они обеспечивали охрану встреч лидеров Северного альянса с представителями Кремля. Высокие стороны договаривались о поставках вооружения, совместной борьбе с талибами и прекращении наркотрафика в Россию.

Переговоры проходили тяжело. С каждым влиятельным полевым командиром приходилось договариваться отдельно. Высокопоставленных персон оберегали парни из Федеральной службы охраны. Но самую тяжелую часть работы выполняли спецназовцы, бравшие под свой контроль внешний периметр места, где проходила встреча. Местным службам безопасности не доверяли ни сами афганцы, ни их гости.

В результате этих договоренностей Бойцову пришлось сопровождать караваны с оружием. Фарси, язык, на котором говорят многие афганцы, он знал почти в совершенстве. Поэтому и характер афганцев знал лучше других.

Один из таких караванов попытался отбить обкурившийся гашиша полевой командир, а по сути, предводитель разбойничьей ватаги по прозвищу Надир. Афганцы сами справились с людьми Надира. Главарю вспороли живот и выпустили внутренности. При этом он оставался жить. Палач, делавший эту операцию, умел превратить последние минуты жизни пленника в настоящий ад.

Живот Надира набили камнями, аккуратно зашили, а затем утопили в горной реке.

Вся эта процедура проходила на глазах у спецназовцев. Ни один из них не вмешивался в происходящее. Лишь изредка «спецы» тихо матерились, сплевывали сквозь зубы и яростно чадили сигаретами. По инструкции вмешиваться в местные разборки они не имели права.

На Надире разборки не закончились.

Чумазый от запекшейся крови мужик, одетый в рваный стеганый халат и выполнявший роль палача, подошел к старшему. Тот, оглаживая седую до пояса бороду, надулся как индюк, налил себе чая из расписного китайского термоса и мрачно посмотрел на сидевших рядком пленников.

– Все, п…ц пацанам, – просто и буднично заметил стоявший возле Бойцова Шваб.

Из-за его спины донесся голос Гнома, невидимого за высокой фигурой снайпера:

– Порежут, это факт.

Командир строго взглянул на бойцов, пресекая ненужные разговоры. Он хотел увести группу с места казни, но что-то задержало его.

Бойцов окинул взглядом ряды пленников. Казалось, пленники смирились с участью. Они были готовы уткнуться лицом в эту серую пыль, захлебнуться собственной кровью и, дернувшись в последней конвульсии, навсегда покинуть бренный мир.

Только один из них, почти мальчишка, с едва пробившимся пушком, смотрел не в песок, а на Бойцова. Его темные глаза, влажные от слез, следили за каждым жестом русского офицера. То ли Всевышний подсказал пацану, то ли инстинкт самосохранения, но афганец явно надеялся на Бойцова. Только в нем он видел спасение.

Палач начал свою работу с правого фланга.

Из-под полы халата он достал метровый тесак. Лезвие было покрыто глубокими зазубринами. Размяв кисть, палач несколько раз рассек тесаком воздух. Потом он взглянул на старшего. Тот, прихлебывая чай, важно кивнул головой. Палач принялся за работу…

Он медленно шел вдоль ряда пленных и коротким движением подрезал жертвам горло. Убивал он умело. Даже было странно видеть, как с такой хирургической точностью можно орудовать тесаком столь устрашающих размеров. Тесак лишь описывал короткую дугу вдоль горла жертвы, а та уже кулем валилась на землю.

– Бля, мясники гребаные, – негромко матерился Гном, на которого зрелище произвело тяжелое впечатление.

Шваб, в чьих венах текла холодная и вязкая прибалтийская кровь, тоже не выдержал:

– Пошли, командир, отсюда!

А капитан не сводил глаз с безусого парня.

Раздетый по пояс (с него успели снять длинную, до колен, рубаху) пленник дрожал всем телом и смотрел, смотрел глазами-маслинами на русского офицера.

Потом произошло неожиданное.

Пленник протянул руки и жалобно, как-то по-овечьи, проблеял онемевшим от страха ртом:

– Шурави, шурави…

Гном осторожно тронул капитана за плечо:

– Командир, кажись, он тебя зовет.

Бойцов непроизвольно дернулся, сбрасывая ладонь с плеча. Он понял, что сейчас нарушит приказ. Это же понял и Шваб, маячивший за спиной.

Он тихо предупредил:

– Командир, со своим уставом в чужой монастырь не лезут.

На что Бойцов коротко бросил:

– Оставить разговорчики! – И, чуть смягчившись, пошутил: – Ты что, Шваб, словарь русских пословиц и поговорок изучил? Раньше ты народными мудростями не блистал.

Полевой командир, который принимал караван с оружием, воевал всю свою сознательную жизнь. Человеческая жизнь для него была лишь разменной монетой, изрядно обесцененной за годы кровавой круговерти. Сначала Амманулла сражался с Советами, потом с более удачливыми соплеменниками, а затем с талибами. С кем будет сражаться завтра, Амманулла не знал, да и, по большому счету, это не имело значения. Главное, что у него и его людей было достаточно оружия и боеприпасов. То есть к войне он относился как к обычной работе, такой же, как земледелие или ремесло.

Когда Бойцов подошел к полевому командиру, тот сразу налил в жестяную кружку чая. Амманулла жестом предложил сесть и протянул угощение. Отказываться было нельзя. Законы восточного гостеприимства обязывали. Бойцов осторожно принял кружку, отхлебнул и чуть было не поперхнулся. Сладковатый запах крови витал в воздухе. От этого запаха тошнота подкатывала к горлу.

Сглотнув комок, Бойцов сказал на фарси:

– Амманулла, отдай мне парня.

– Которого? – безучастно поинтересовался полевой командир.

– Вон того, – указал на пленника Бойцов.

Палач, резавший пленников с методичностью забойщика, истребляющего стадо, в их сторону не смотрел. Он спокойно выполнял свою работу, лишь изредка останавливаясь, чтобы стереть с лезвия тесака кровь. Делал он это весьма простым способом. Втыкал лезвие в землю и медленно выдергивал тесак обратно.

– Деньги есть? – не выпуская из рук чай, спросил седобородый.

– Нет… – ответил командир спецназовцев.

– Тогда что ты можешь дать за этого сына ослицы?