Чтение онлайн

В-третьих, я читал «Воскресение», когда мне было двенадцать лет. В этом возрасте я читал в поселковой библиотеке все книги подряд и не помню сейчас ни строчки из прочитанного. Иллюстрацию помню: лежит дядя на кровати и курит пахитоску. Вот, слово пахитоска запомнил, означающее в девятнадцатом веке папиросу. Сюжет, действие, герои – всё выветрилось из головы, остался лишь общий смысл книги, о котором мне говорили в университете: князь Нехлюдов увидел в суде девушку, обреченную на каторгу, и, как бы сейчас сказали, «вспомнил всё». Саму книгу в университете я не открывал: а зачем, я же её читал.

Между прочим, все книги, что вы читали в детстве, надо обязательно перечитать, включая сказки. Особенно, истории про Незнайку, Чиполлино и Буратино. Помните фразу «Еще не рассвело, а в стране дураков уже приступили к работе»? Думаете, такая страна с «золотым ключиком» существует только в сказках? Детских книг не бывает, их писали взрослые люди, а значит, они писали то, что думали, замаскировав свои мысли под сказочки для детей.

В Сочи, когда бродил по городским улочкам и паркам, я тоже вспомнил «всё». Молодость, прежде всего. Как приезжал сюда неоднократно, будучи руководителем туристических групп по линии комсомола, как отдыхали всей семьей в пансионате нефтяников, как провел три ночи в дощаном сарае, когда приехал в этот город на велосипеде из Симферополя – какое это было тогда счастье, в молодости. Дай мне кучу денег, посели меня в лучший номер «Хаята», окружи меня многочисленной прислугой – нет, господа, мне не испытать то чувство уюта, покоя и тепла, как тогда, на досках без матраса - в молодости.

Кого совратил я и с кем встречусь на суде? Есть причины, чтобы взять в руки книгу и узнать, почему князь Нехлюдов лежал на кровати и курил пахитоску.

Супруга тоже себе купила книгу – «Кафка на пляже». Я прочитал название – вполне по сочинской тематике, думаю. Кто автор? Харуки Мураками. Эге, мелькнула мысль, вряд ли этот японский писатель будет ласкать женскую душу негой романтических чувств. Самураи – они же людоеды, и женам изменяли все до одного. Послушаю, что скажет, когда прочтет. Может, и я возьмусь за этого Кафку с далеких островов.

В тот же вечер супруга приступила к чтению, а я свою не открывал: ждал утра, свободного от рассвета до полудня. Не могу читать хорошую книжку урывками и на бегу. Мне нужны рядом с книгой бокал чая, сигареты, очки, бумага для записей, ручка, карандаш для пометок – целый набор предметов, а значит, большой стол и чайник с розеткой неподалеку.

– Тут про тебя есть, - говорит супруга, оторвав взгляд от страницы в начале японской книжки.

– Что про меня?

– Герой один может с кошками разговаривать.

– Что за герой?

– Деревенский дурачок, слабоумный.

– Понятно.

Не возражаю и не обижаюсь. Наш писатель тоже своего лучшего героя идиотом называл. Кстати, я действительно разговариваю с кошками. Приходит, например, на дачу ко мне какой-нибудь незнакомый тощий котяра, сидит у забора, оценивает, прогонят его или отреагируют на визит миролюбиво. Вижу, что котяра явился не из простого любопытства. «Что, -говорю ему, - небось, пожрал бы?». Он отвечает: «Пожрал бы, если бы ты дал». «Ладно, сейчас принесу, - даю котяре надежду и ухожу в дом для того, чтобы отрезать кусок колбасы или зачерпнуть в ложку сметаны. Супруга, если заметит это мое движение к холодильнику, спрашивает, опять кошкам? А просто хлеба нельзя дать? Я стараюсь быстрее покинуть кухонную зону и возвращаюсь к хвостатому гостю. Он, обычно, отбегает от меня, но недалеко, метра на три. На, говорю, перекуси, и ухожу, чтобы не смущать пугливого незнакомца.

Кто-то перекусит и больше не возвращается, кто-то потом регулярно приходит, чтобы «поговорить». Каждый год – новая компания желающих общаться. Коты, как правило, к следующим выходным дням находят своих хозяев и потом заходят в гости очень редко. А кошки, да еще беременные или с котятами, те предпочитают у меня обосноваться сразу и основательно.

Утро нового южного дня, я один за столом на веранде погружаюсь в чтение лучшей книги всех времен и народов, дохожу до места, где Толстой на странице 64 пишет о князе: «И вся эта страшная перемена совершилась с ним только от того, что он перестал верить себе, а стал верить другим. Перестал же он верить себе, а стал верить другим потому, что жить, веря себе, было слишком трудно». Останавливаюсь на этой строчке, тянусь за карандашом, чтобы быстрее подчеркнуть ту мысль, к которой я обязательно должен вернуться, и кого я вижу перед ступеньками у входа на веранду? Конечно, кошку. Именно кошку, потому что она – с котенком в зубах.

– Ты куда его понесла?
– говорю ей, - напугал, что ли кто?

Сам прислушиваюсь: вроде, ни крика сорок, ни собачьего лая не слышно. Андрей во дворе появился, гараж открывает, он спугнул кошку?

– Ты что, чужая? – опять обращаюсь к мамаше с ребенком в зубах.

Та опустила котенка на дорожку, ведущую к ступенькам, лизнула малыша, подняла голову и на меня смотрит. Ясно, не чужая, а чего тогда всполошилась?

Кошка пегая, тощая. Котенок пегий, тощий, косолапый – ему месяца полтора от роду, не больше. Но уже пытается на ступеньку взобраться, а куда ему: коготком зацепиться за камень не может, кривые лапки трясутся, он и по ровной то поверхности с трудом может двигаться, чтобы у него зад в сторону не заносило.

– Андрей, - обращаюсь к хозяину апартаментов, - тут от тебя делегация. Подскажи, кто это такие, как их зовут?

Он подошел, рассказал:

– Приблудные они, не знаю, как их зовут. Месяц у меня живут, кормлю пока. Наверное, так и останутся здесь. Боятся звука газонокосилки, у их хозяина не было косилок. Как начинаю кабель разматывать, так она этого в зубы и бежать в угол, где травы нет – к веранде.

– Котенок у нее один, или она остальных уже за веранду спрятала?

– Один.

Он ушел к гаражу, а я к кошке пригляделся, когда она легла тут же, у ступеньки, и малыш начал тыкаться в ее живот. Вокруг сосков – коричневая корка иссохшей кожи, лишь тот сосок здоровый, который нашел косолапый и около которого на ее животе причмокивает. Что-то мне Андрей не договаривает: или прошлый хозяин, или он сам слишком рано раздали котят. Или утопили их. Но не сразу после рождения, а тогда, когда соски уже «в деле» были, и их переполняло молоко. А потом, когда котят отняли, соски «перегорели».

Подошел к кошке, провел рукой по ее голове. Ну что, говорю ей, рассказывай, как дело было, кто тут у вас живодерил?

Она и рассказала. Жила у той самой хозяйки, что Андрей дурной называет. Хозяйку не выбирала, к какой принесли в младенчестве, у такой и жила. Это её первые роды, а где рожать? – по двору пес огромный носится. Проскочила в самый последний момент в комнату, увидела приоткрытую дверцу шкафа, на нижней полке лежали туфли с ботинками, а на второй снизу – тряпки. На них и родила. Откуда ей, кошке, было знать, что это не тряпки, а гробовой комплект – красная ткань, белая тюль, полотенца, ленты. Хозяйка обнаружила «родовую палату» не сразу: она в эту комнату редко заходила. Но заметила, что кошка похудела и постоянно внутрь дома просится. Проследила ее путь и всех нашла. Заругалась, заголосила, котят в черный мешок сунула, этот мешок в другой мешок, а потом в третий и понесла к мусорному баку на улице. Кошка за ней. Когда хозяйка отошла от бака, кошка на край бака заскочила и прыгнула на его дно – к мешку.