Боб
Шрифт:
- Мам, а пусть дядя у нас остается? Он такой хороший. Как ангел прямо.
- Ангелы в квартирах не приживаются. Им тут места мало. Крылья даже негде толком размять. А то, что на дядю налипли голубиные перья, не дает ему права вставать в один ряд с благородными небожителями.
- Правда?
- Кривда. Я уже доктора вызвала. Так что разговор считаю оконченным.
- Ой, мам, он ударил меня током! – внезапно отпрыгнула от незнакомца Юляшка и затрясла рукой.
- Да что ты сочиняешь? – кинулась к дочке перепуганная Мария.
Но действительно, на руке дочери появился след, как-будто чья-то плеть прошлась через все предплечье девочки.
Однако Серафим был безмятежен и светел. Казалось, он спал сном огромного младенца. Не хватало громадной пустышки.
Маша аккуратно прикоснулась к почти двухметровому подкидышу – прохладный, током не бьет.
- Юляш, ты на полном серьезе что-то почувствовала?
Вместо ответа дочка лишь молча продемонстрировала ей свою ручку со свежей багровой полосой. Красноречивее ответа не требовалось.
4 глава
Глаза Серафима приоткрыты. Но в них чернеет пустота. Мария не на шутку испугалась - одно дело, когда ты подбираешь на улице принца своей мечты, выхаживаешь его бульоном и получаешь взамен предложение руки, ноги и сердца, другое, когда всматриваешься в колодцы безразличных глаз, наполненных ледяной бездной.
- Мам, с ним все будет хорошо? – крутилась рядом дочь.
- Не знаю, – призналась Мария. – Врачам виднее.
В дверь позвонили.
- Ну, наконец-то! – с облегчением выдохнула женщина. – Юляш, беги открывать – это, наверное, дядя-доктор приполз.
- По-пластунски?
- Нет, с завязанными ногами. Если бы он по-пластунски полз, то смог бы осчастливить нас с час назад. И вообще, не топчись у мамы по мансарде, она и так сегодня раскалывается, - попросила Мария, показывая на свою голову.
– Марш - встречать!
- Так точно, капитан! – донеслось из прихожей.
Дядя-доктор, появившийся в спальне без единого слова приветствия, выглядел, мягко выразиться, странно. Кроме того, что в его одеянии совершенно не чувствовалось и намека на принадлежность к роду эскулапов, дядя заперся грязными ботинками на палас, отчего чувствовал себя превосходно. В руках у дяди, вместо медицинского кейса, тускло поблескивало странного вида оружие.
- Простите, вы к кому? – опешила Мария и инстинктивно оттеснила дочь назад, за спину.
Странный тип ничего не ответил и, пройдя в спальню, внимательно посмотрел на кровать с бессознательным Серафимом.
- Еще дышит? – спросил он, всматриваясь в пепельное лицо тестера.
- А ты что за доктор, если у нас спрашиваешь? – выскочила из-за Марии дочь.
- Наверное, дядя не совсем доктор, – пояснила Мария, боязливо косясь на большое дуло оружия в руке незваного гостя. – Но все равно, «тыкать» невежливо. Я тебе сто раз замечания делала.
Женщина попятилась задом, стараясь не выпустить маньяка из вида.
- Чего вы от нас хотите?
- Лично от вас? Ровным счетом, ничего! – поддержал беседу внезапно вошедший в комнату молодой человек. Его поступь была легка и грациозна.
Мария ничком свалилась в обморок, а Юляша коротко взвизгнула от неожиданности, ведь она точно знала, что в квартиру впустила только одного дядю-доктора.
Если бы Серафим смог открыть глаза, то в появившемся из ниоткуда юноше, он признал того самого, недовольно ворчащего официанта из «Темной Ночи». А в «дяде-докторе» - Сида, точнее вируса, засевшего в его теле.
Сид склонился над Серафимом:
– В этом агорианце еще булькает приличная порция духа. Но дух быстро покидает тело.
Официант сразу же оживился.
– Таким сокровищем разбрасываться не стоит! Раз уж провалилась затея с выслеживанием, дух у этого болезного нужно, как можно скорее, изъять!
Юляшка, совершенно не понимала в какой сфере медицины сейчас находится нить беседы этих лекарей. Но если они решают что им делать с засевшим в теле дяди-мультфаната духом… Может быть это какая-то специальная бригада врачей-священников, которые изгоняют злых бесов? Юля об этом даже по телевизору слышала. Но не видела, потому, что такие передачи – про всяких привидений или подкроватных демонов - мама ей даже одним глазком смотреть не разрешает. Приходится прятаться за дверью и подслушивать.
- Дяденьки, а вы хоть немного врачи? – решилась, наконец, спросить Юля.
- Хоть немного, – снизошел официант.
- Тогда помогите маме. Ей на полу уже, наверное, твердо и холодно. А я маленькая и слабая, – сбивчиво залепетала девочка.
«Сид», недовольный тем, что какая-то букашка прерывает важную беседу, угрожающе двинулся в сторону девочки:
– Иди лучше раковину пропылесось! Чем вы еще там в быту занимаетесь? Борщ купи! Дом посади. Дерево построй! Отстань, в общем!
Над кроватью, за которую завалилась в обморок чувствительная Мария, показалась ее всклокоченная шевелюра:
- Доченька, я сколько раз тебе говорила – не смей разговаривать с незнакомыми мужчинами! А вас, – острый лакированный ноготок указал на «Сида», – я четвертую за жестокое обращение к детям! И никой «Гринпис» не спасет. К незнакомым детям, также как и к взрослым, обращаются на «вы», не ломая, тем самым их развивающегося самосознания…
- Делаем так, - обратился к коллеге официант, даже не соизволив дослушать белиберду, которую несла из-за кровати, стоявшая на карачках дама, - ты прыгай в моего человека, я – в женскую особь. Потом забираем из агорианцев дух. И без лишних вопросов!
- Один вопрос! – попросил «Сид».
- Что тебе еще?
- Мы по духу месячный план закрываем? Если этих двух прибавить? – вирус хлопнул себя по груди и перевел взгляд на Серафима.
- Шо поднял планку, но, думаю, что норму вытягиваем.
«Сид» с облегчением выдохнул и счастливо улыбнулся:
- А то как-то не хочется «в расход» из-за неисполнения.
Мария снова грохнулась в обморок.
- Ну, вот опять! – на глаза Юляшки навернулись слезы.
Она взяла безвольную руку мамы и прижалась к ней своей щекой.