Блокпост
Шрифт:
Проклятая дыра, чтоб ей провалиться! Днем – пекло, а ночью запросто можно простыть…
Цветные глюки, к счастью, более его не преследовали. Проснувшись как-то в обед (он ложился спать с первыми лучами солнца), Иван вдруг вспомнил все, что с ним произошло. Он прочел на своем веку достаточно книг, видел множество фильмов, где герой или героиня почему-то теряют память, а потом внезапно ее обретают вновь. И в момент обретения этой самой памяти они испытывают невероятное потрясение. Слезы, буйный восторг, стенания на фоне грохочущих молний и проливного дождя. Герой, обычно весь мокрый, кулаком грозит стихии или валяется в грязи под стволом вражьего пистолета, с блуждающей улыбкой на одухотворенном лице – но с памятью.
Ничего такого с ним не произошло. Он просто проснулся, потянулся, ощутил, что все прекрасно помнит, и с каким-то злорадным удовлетворением буркнул:
– Ну, спасибо, шаман… Теперь, рахиты, я буду вашей мамой. А сися у меня одна, так что сосать будете по очереди…
Положение заставы было незавидным. Сверху, за перевалом, – отряд соседей, возможно, тот самый, что расстрелял село, где сейчас стояла застава.
Вопреки логике, отряд не отходил в глубь Первой Республики – как будто чего-то ждал. Наблюдатели боевиков сидели в двух километрах от заставы и активно следили за прилегающей местностью.
– И чего вам надо, придурки? – в очередной раз проворчал Иван, откладывая бинокль в сторону и переворачиваясь на спину – пузо тоже хочет своей дозы радиации. – Шли бы вы, пока не началось…
На расстояние снайперского выстрела никто из соседей не приближался, мины из-за бугра не швыряли – это обнадеживало. Похоже, там у них толковый командир, знающий тактику, – не подставляет зря своих людей, не беспокоит почем зря войсковиков. С другой стороны, затянувшееся молчание супротивника настораживало – не уходят, таятся, значит, чего-то замышляют.
Чего?!
– Ты скажи, ты скажи, че те надо, че те надо… – лениво протянул Иван и три раза хлопнул ладонью по жестяной крыше – тут же над срезом крыши возникла смуглая рука, протянувшая командиру фляжку с родниковой водой.
Напившись, капитан вернул фляжку и вновь попытался уснуть. Однако тут же вспомнил, что в 13.00 предстоит очередная встреча со старейшинами и командованием отряда самообороны, расстроился и окончательно расхотел спать.
Ежедневно его терроризировали местные мужики из отряда самообороны, затаившегося в километре ниже заставы. В первый же день, как только он принял участок от нервного комбата оперативной бригады, готового стрелять в любого, кто не славянин, к заставе подогнали нулячий джип «Чероки».
Весь салон был забит десятилитровыми оплетенными бутылками с залитыми сургучом горлышками.
– Это – лучший коньяк на Кавказе, – важно пояснил глава Совета старейшин, прибывший на переговоры с новым начальником заставы. – Ему семьдесят лет. Он нигде не продается, ты понял, начальник?! Нигде! Одна бутылка стоит полмашины вот этой… Это тебе, начальник, машина и коньяк – все тебе.
Документы на машину оформлены – бери, твое, все законно.
– Подарки люблю, – ни капельки не смутившись, бодро гаркнул Иван.
Он провел на Кавказе много лет и прекрасно знал – важность просьбы, что последует за вручением подарка, будет вполне эквивалентна ценности подношения.
– Чем я могу вам помочь?
– Ты знаешь, начальник, через границу здесь, кроме как через этот перевал, никак не перейти, – с ходу приступил к делу глава Совета старейшин. – Горы кругом. Ты перевал держишь. Там – смотри, э! – сидят эти твари, что расстреляли это село. Пусти нас туда… И все! Машина, коньяк – все твое.
– Это – чужая территория, у Первой Республики – суверенитет, – терпеливо стал объяснять Иван. – Нельзя вам туда. У меня приказ – обеспечить буфер… И почем вы знаете, что это именно те люди, которые расстреляли село?
Там может быть кто угодно…
– Эти козлы в любой момент могут отойти в глубь территории! – занервничал глава. – Тогда мы их никогда уже не достанем… Слушай – всем святым тебя заклинаю – пусти! Мы того начальника уламывали – не хотел. Тебя тоже уламываем… Но ты смотри – терпение человеческое не вечно! Смотри, когда-нибудь оно кончится, и мы сами, без твоего разрешения, полезем на перевал… Смотри!!!
– Я посмотрю, – пообещал Иван. – Посмотрю, как вы полезете. Снизу вверх, двумя взводами, на хорошо укрепленные позиции роты. На минометы, зенитную установку, тяжелые пулеметы и так далее… Ага… Короче! Дистанция – километр. Считать умеете? Кто сократит дистанцию – огонь на поражение. На переговоры – не более пяти человек, без оружия, не чаще одного раза в сутки.
Все, разговор окончен…
Это была первая попытка общения. Ежедневно она возобновлялась – местные товарищи с маниакальной настойчивостью пытались убедить Ивана принять машину и пустить их на перевал…
Из-за мазанки, которая своей наполовину обваленной стеной прикрывала командирский «бэтээр», вылез всклокоченный со сна радист.
– Тыщ капитан! Донец передал, что к вечеру к нам будет какая-то экспедиция – научная. Список передал – я записал. Будут работать на местности, в пределах республики. Велел к границе не пускать, на заставу – тоже. Пусть, говорит, ниже нас располагаются, на линии отряда самообороны. И – никаких контактов.
– Ага, – хмуро ответил Иван, почесывая пузо. – Ты его в задницу послал?
– Никак нет! – Веснушчатая харя расплылась в хитрой улыбке. – Это не радист был – помощник коменданта сам лично разговаривал. Он вас вызвал, чтобы подошли. Я вашим голосом обстановку доложил – вы же спите, сказали, жопу порвете…
– Довыеживаешься когда-нибудь… Ладно, хер с тобой… Из вагончика немедленно выскочил заместитель Ивана – лейтенант Серега Луков.
– Командир! Это ж класс! Там, возможно, телки будут! Нет – точно будут! Какая ж экспедиция без баб? – Луков испустил плотоядное рычание, закатив глаза и пару раз неприлично дернул тазом. – Давай их в нашем вагончике разместим, а, Вань?
– Вот ты тормоз, Серый, – вяло отозвался Иван. – Бабы в лагере? Да ты епанулся совсем… На пушечный выстрел не подпущу! Иди готовься к воспитательной работе. На оперативном информировании прочитаешь лекцию: «О вреде беспорядочных половых связей в условиях высокогорья». Вопросы?
– Да ты че, Вань?! – Луков удивленно вытаращился на командира. – Мы ж в боевых условиях! Какая лекция?!
– Молчать, лейтенант! Выполнять распоряжение – бегом! – сам не зная, что на него нашло, скомандовал Иван. Луков, обиженно засопев, исчез в вагончике. Командир, удрученный своим внезапно испортившимся настроением, свернул матрац и сполз вниз.