Блоха
Шрифт:
МАСТЕР (остановился). Чего ты?
ЛЕВША. Ой, живот схватило – вот как, технически! Веди меня до ветру. Ой, скорей, ой, скорей!
МАСТЕР (ведет его в павильон, возвращается к Химику-механику). Да это черт-те что! Я думал, он так – с максимцем, а он хитрый, как муха... Ну, чего делать, чего мы теперь с ним делать-то будем... Владычица!
ХИМИК-МЕХАНИК. Довольно вам стыдно, господин! Уж сдрейфил! А туда же в англичане суетесь!
МАСТЕР. Да ты гляди: ведь его, черта косорукого, и вино не берет!
ХИМИК-МЕХАНИК. Будьте покойны! Как он оттуда выйдет, мы его сейчас же настоящими нашими аглицкими диковинами раззадорим – и этот самый секрет из него, как из квасу пробку, вышибет. Понял – дурья твоя голова?
ЛЕВША (возвращается, оправляя одежу, напевает). Тула-Тула-Тула-я, Тула, родина моя! (Подходит.) Это самое... нужные места – это у вас действительно технически! Только уж дюже чистота одолевает: неспособно. У нас лучше.
МАСТЕР. Нужные места – это что-о! Дай срок, мы тебя еще не так удивим. Ну-кось, иди сюда!
ЛЕВША. Ну, показывайте... это самое – чего тут у вас – ежели... (Подходит, делает вид, что ему на все с высокого дерева наплевать. Напевает.) Тула-Тула-Тула-я... (Видит в числе прочих диковин – церковь и, оборвав «Тулу», начинает креститься.) Хм. Это у вас, у гололобых, вроде церковь-то тут к чему же?
ХИМИК-МЕХАНИК (пододвигая церковь). А это, извольте видеть, чистый римский Пётра-Павла собор, несчетно злата-серебра и прочего добра, на фундаменте из настоящего мрамора.
ЛЕВША (цыркает через зубы). На мра-аморе! Загнул! У нас, брат, в Москве – ежели, так... Никола на Капельках есть, Никола на Палашах, Никола на Курьих ножках, Никола на Кочерыжках. Вот это вот так. А то: на мра-аморе!
МАСТЕР. На кочерыжках? Удивительно! И ничего, стоит?
ЛЕВША. А то как же? У нас, брат, строго: прикажут – и на кочерыжках будет стоять. Технически! (Напевает.) Тула-Тула-Тула-я... А это самое – что за трубка и к чему такое?
ХИМИК-МЕХАНИК (выкатывает огромный барометр). У-у, это штука! Буреметр называется: от морского водопления – первое спасение. Погоду за сутки назад, непогоду за сутки вперед угадывает.
ЛЕВША. Ну, это против нашего... например... никуда не годится. Да-а! У меня в Туле вроде бабка есть, так у ней перед непогодой поясницу... технически – за неделю ломить начинает. А вы – эка: за сутки!
МАСТЕР. Ну-у? За неделю? Удивительно!
ЛЕВША (напевает). Тула-Тула-Тула первернула, кверху козырем пошла... (Ходит, глядит, остановился.) Хм! А это для каких таких жителей... домина вроде?
ХИМИК-МЕХАНИК. А это, извольте видеть, называемая керамида, а в ней сохранно заключен удивительный египетский фараон, не принимает ни питья, ни пищи, лежит годов три тыщи, а может, и больше.
ЛЕВША (цыркает сквозь зубы). Чудаки вы... кромя всего!
МАСТЕР. А что?
ЛЕВША. А то. У нас этих самых фараонов – хоть пруд пруди: в Москве на каждом углу стоят вроде для бесплатного удивления. А вы это самое... их за деньги показываете. Ну, и чу-да-ки. Нет, вы мне такое предъявите: чего бы у нас нету.
ХИМИК-МЕХАНИК. Сейчас... А ну-ка... родители, например, у тебя есть, камрад?
ЛЕВША. Во, брат, идиолух, а? Это, может, у вас, у нехристей, дети вроде... из этой бутылки вылазют, а у нас это самое... по-православному, технически...
ХИМИК-МЕХАНИК. Да ты дело отвечай! Родители, говорю, есть, живы?
ЛЕВША. Ну, живы, ежели... Ну?
ХИМИК-МЕХАНИК. А желательно вам сейчас с родителями, например, словесный разговор иметь?
ЛЕВША (обиделся). Чего-о? Ты, брат, мне, это, в мозги-то не капай. Я хоть какой-никакой, а в своем уме. Нешто отсюдова в Тулу слыхать?
ХИМИК-МЕХАНИК. А на это, брат, у нас есть такое удивление, что ты родясь на видал – умрешь не увидишь. Вот: радителефон называется.
ЛЕВША. Ежели родителев он – так с родителем только и можно по ему разговаривать. А мне, ежели, например, не с родителями желательно, а совсем обратно? Вроде, скажем... с какой-нибудь с гражданочкой.
ХИМИК-МЕХАНИК. Это все единственно. Вот, пожалуйте: нажмешь, повернешь, голосом поведешь – говори с кем хочешь, хоть с родителями, хоть обратно.
ЛЕВША. Ну-ка? (Нажал пуговку – трезвон, искры. Моргает, съежился. Робким голосом.) Машка, а Машка! (Громче.) Машка-а!
ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ. Левша, никак ты? Красавчик ты мой!
ЛЕВША (картуз об земь, разинул рот). Тьфу, провались ты совсем! А ведь и верно! Машка моя, технически! Ей-богу!
ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ. Левша, а Левша!
ЛЕВША. Сейчас. (Чешет затылок, думает. Придумал. Англичанам.) А желательно ежели – я вам сейчас эту диковинку покажу... кромя прочего... почище разговорной этой трубки?
ХИМИК-МЕХАНИК. Захвастался – кабы не захрястался! Гляди, брат!
ЛЕВША. Вот те и гляди! Я и без трубки вашей слышу. Да. И еще Машка моя... вроде как сказать – не сказала, а уж я слышу, чего она скажет.
ХИМИК-МЕХАНИК. Ну-ка, что ж она тебе скажет?
ЛЕВША. А вот чего... (Шепчет на ухо Химику-механику.)
МАСТЕР. Что? Что? (Химик-механик шепчет на ухо Мастеру.)
ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ. Левша, а Левша!
ЛЕВША. Что, Машенька, коровушка ты моя-а?
ГОЛОС ДЕВКИ МАШКИ. Левша, пойдем обожаться!