Близится утро
Шрифт:
Маркус что-то шепнул одними губами.
– Скажи громче, – попросил Жерар.
– Я не знаю.
– Ты слышал про Искусителя?
Маркус кивнул.
– Мы не можем строить догадок, – тихо сказал Жерар. – Но и ошибиться мы не вправе. Маркус... кто бы ты ни был... скажи, что ты думаешь сам?
Ох беда-беда... Ну что нам его ответ даст? Если он Искупитель – об этом и скажет, потому что каждое его слово – правда. А если Искуситель – то соврет, потому что суть Искусителя – ложь...
Маркус поднял голову. И сказал на сей раз громко и отчетливо:
– Мне снятся сны, ваше святейшество. Мне снится ад. Ледяная пустыня без конца и края, бурый лед под ногами и пустое небо. Там очень холодно, и там стоит деревянный столб. К нему привязан человек. Это Искупитель, У него на волосах и бровях – иней. Но когда я подхожу к нему, он поднимает голову, будто хочет что-то сказать. Хочет, но не может... будто ему запрещено. Он только смотрит на меня... – он перевел дыхание и закончил, – с надеждой.
Лицо Жерара исказилось мучительной гримасой. Ох как хорошо знакомой мне гримасой... почти как у Арнольда в миг прозрения... Невольно глаза отведя, я увидел задумчивую Хелен и восторженно-восхищенную Луизу. Тьфу... вот кому неведомы сомнения.
Но и я верил Маркусу, Так уж он это все сказал.
Жерар Светоносный встал, нависнув над Маркусом не хуже, чем Арнольд.
Постоял так миг – а потом склонился... как, наверное, перед Преемником или Владетелем никогда не склонялся.
– Мне кажется... мне все время кажется, что в прошлый раз что-то было сделано не так. Может быть, мы просто чего-то не поняли? – и Жерар вопросительно посмотрел на Маркуса. Но тот молчал, и епископ продолжил:
– Сделай это заново.
Я посмотрел на Антуана. На старого летуна, который так любил поговорить о мире и о людях. Будто почувствовав взгляд, Антуан посмотрел на меня. Кивнул, потом позвал:
– Маркус...
Мальчик повернул голову.
– Ты ушел из родного дома, ты прошел через суд и каторгу, ты нищенствовал, скрывался... ты увидел, как живут простые люди. Ты знаешь теперь, что мир наш не только дворцы Версаля, чудеса Миракулюса... или хотя бы гостиницы подобные этой. Что ты сделаешь, когда обретешь полную власть над Словом?
– Я дам Слово каждому, – не колеблясь сказал Маркус. – Слово будет у каждого, и все, что на одном Слове, – станет общим для всех. Не надо будет возить товар между городами, в одном городе его возьмут на Слово, а в другом достанут! Если человек будет голодать, он достанет со Слова еду, если ему будет холодно – одежду!
У меня чуть челюсть не отвисла.
А Маркус торжествующе обвел нас взглядом – и никто не проронил ни слова.
– Наверное, Искупитель этого и хотел, – добавил Маркус. – Но не смог... или не успел. А я это сделаю. В самой бедной крестьянской семье появится острый нож и железный плуг. Самый простой домик будет построен на крепких железных гвоздях. Державе не потребуется больше армия, ведь если начнется война – каждый гражданин достанет из Холода пулевик или меч. Никому не нужно будет воевать, ведь все и так станет общим.
– Это звучит очень красиво, но... – осторожно начал Жерар. Но Маркус его будто не слышал: уставился в пол и негромко добавил:
– Если только я смогу овладеть Словом так, как должно. Жерар вздохнул:
– Хорошо, Маркус. Нам надо будет еще поговорить, но... Сейчас у нас другие заботы. Арнольд, у вас есть план, как пересечь границу?
– Теперь – нет, – со сдержанной яростью ответил стражник. – Мои друзья меня предали. Я... Я на них обиделся.
Прозвучало это столь по-детски, что я с трудом удержался от улыбки.
– Ильмар? – спросил Жерар.
– Нет. Я мог бы попробовать поискать в Аквиникуме контрабандистов, повадки у них всегда одни... Но у нас, боюсь, нет времени. Да и веры в них нет поймут, кого ведут через рубеж, сразу к Страже бросятся.
Хелен, Луиза, Антуан, Петер вообще потупились.
– Тогда я отправлюсь к епископу Кадору, – подытожил Жерар. – Попробую обмануть старика, он-то мечтает лишь об одном – чтобы я побыстрее покинул Аквиникум, не творя лишних чудес. Ждите меня здесь, не выходите никуда! – Не удержавшись, он добавил:
– Ни в баню, ни в парфюмерный магазин!
Возражений, конечно, не последовало. Но Жерар глянул еще и на меня, после чего добавил:
– И никаких более воровских эскапад, Ильмар!
Глава пятая, в которой друзья нам мешают, зато враги – помогают
Я укрылся в своей комнате. Накатила на меня не то хандра, не то еще хуже меланхолический сплин.
Порой такое случается, когда сделано большое дело и можно на время расслабиться. Вроде все хорошо, но берется невесть откуда беспричинная глухая тоска – хоть на стенку лезь.
Но сейчас-то с чего...
Нашли мы Маркуса, собрались вместе – почти все. Но в любой миг приятели Арнольда решат, что вопрос уже не в наживе, надо свою шкуру спасать – и бросятся в Стражу. Тут такое начнется... Мне бы сейчас ум напрягать, измысливать хитрые ходы, которых от меня товарищи ждут... А я – не могу.
Сижу, в окно на бассейн гостиничный глядя, на девиц в разноцветных купальных костюмах, что с визгом бросаются в волны. Волны почти как настоящие, даром что их делает механика: могучая паровая машина двигает огромный поршень, который и волнует воду. Хорошая забава. Вон девушка на берегу бокал шампанского допила, на столик опустила и к бассейну изящно двинулась...
Все в душе пусто. Даже на пышную мадьярку любоваться не хочется.
И пить не хочется – уже полчаса бокал с вином в руках грею, а ни одного глотка не сделал, – Ильмар...
Хелен вошла тихо, я даже не заметил. Подошла, присела рядом в кресло тоже с бокалом вина в руке.
Бокал был полон.
– Что с тобой, Ильмар?
– Да все очень просто: тоска, – честно сказал я.
– Ты должен гордиться собой, ты вытащил нас из беды, причем в последнюю минуту.
– Ничего я не должен, Хелен. Никогда и никому я ничего не был должен, понимаешь? – Мне вдруг показалось, что я понял сам себя. – Хелен, я же всю жизнь был волк-одиночка. Где хотел – охотился, с кем хотел – дрался, с кем хотел – спал. Не умею я этого – быть в толпе. Да еще и отвечать за толпу!