Блеск
Шрифт:
За окном уже давно сгустились сумерки, когда двери лифта открылись и в коридоре послышались торопливые шаги. Дверь в кабинет открылась в тот момент, когда Анна со вздохом облегчения клацнула клавишей, поставив точку в последнем предложении.
– Все трудишься? – поинтересовалась Вика, заходя внутрь. Мельком глянув на экран монитора, она плюхнулась на диван, обитый бежевой тканью.
– Алес, – отозвалась Иванушкина, потягиваясь. – Ну, и как свидание?
Вика неопределенно хмыкнула:
– Нормально. Только он не сказал, когда мы в следующий раз увидимся… Это фигово, да?
Помедлив, словно набираясь смелости, она продолжила:
– Это потому, что я жирная? Да, Ань?
Анна выключила ноутбук и крутанулась на офисном кресле:
– Наверное, у него просто график сложный…
Перехватив цепкий взгляд Крапивиной, она призналась:
– О'кей, это фигово. Когда свидание закончено, такая неопределенность не прибавляет оптимизма.
Вика откинулась на диване, положив ноги крест-накрест.
– Я так и знала! – угрюмо произнесла она. – Эх… Что ж я невезучая-то такая! У всех личная жизнь есть, кроме нас с тобой! Даже старуха Бельская с этим султаном трахается, пока мы ему невест ищем…
Анна промолчала, и целую минуту каждая из них была погружена в свои мысли.
– Ладно, забыли, – нарушила паузу Вика. – Значит, говоришь, интервью готово?
– Да. В общем, пришлось погуглить… – ответила Анна. – Я почитала про Османскую империю, добавила в текст разных деталей красивых, историю его семьи… Надеюсь, им зайдет. Если и это не устроит, то я даже не знаю, как тут что-то можно улучшить.
Зевнув, Иванушкина добавила:
– Все, поеду домой. А то завтра с кровати не поднимусь.
– Спасибо тебе, – поблагодарила Вика, вставая с дивана.
Губы Анны тронула улыбка.
– Это тебе спасибо.
Брови Крапивиной выгнулись домиком.
– А мне за что?
– За шанс. Ты же обещала поговорить… Для меня это правда очень важно.
Она зашагала к выходу, а Вика изобразила пухлыми пальцами сердечко:
– Рада помочь, Ань. Ты же знаешь, как я тебя люблю.
Вечерний Питер погрузил Анну в атмосферу прохладной свежести, сверкающей тысячами огней. Вдыхая вечерний воздух, девушка устало шагала в сторону Садовой улицы. Мимо с оглушительном рокотом промчался десяток байкеров, лучи фар вспарывали темноту ярко-желтыми ланцетами.
Подул ветер, и Анна накинула капюшон. Странное дело, она выполнила работу – как ей казалось, на отлично, Вика пообещала ей поговорить с Бельской насчет прибавки к зарплате, а никакого удовлетворения она не ощущала. Иванушкина мысленно сравнила себя с охотником, который возвращался домой после тяжелого дня, а в сумке у него парка уток да облезлый заяц. Да, вроде с голоду не умрешь, но такая еда чисто для поддержания штанов. Особенно если принять во внимание, что в прицеле карабина мелькали и другие мишени – олень, кабан и даже лось… Только вот фортуна распорядилась так, что ты вынужден довольствоваться утками и худосочным зайцем…
«Что я делаю на этой работе? – вдруг подумала она, спускаясь в подземный переход. – Что меня ждет дальше? Бесконечные выволочки на совещаниях у Бельской да сиюминутный перепихон у Миши в кабинете, где яблоку негде упасть…»
Анна почувствовало неясное движение за спиной и бросила взгляд назад. В нескольких шагах от нее маячила шкафообразная фигура мужчины, следовавшего за ней. На нем была черная кожаная куртка и темные брюки, голову закрывала кепка, надвинутая на глаза.
Анна непроизвольно прибавила шаг. Подумаешь, здоровенный мужик идет сзади. Как будто ему есть какое-то дело до какой-то Иванушкиной, которая бедна, как церковная мышь…
Шаги за спиной стали отчетливей, и она, не удержавшись, снова оглянулась. Странный незнакомец был совсем близко, и его прищуренные глаза смотрели прямо на Анну.
«Твою мать… Этого еще не хватало!»
В голове что-то щелкнуло, и она, повинуясь животному инстинкту, побежала. Преследователь, хрипло дыша, мчался следом, и тревога, ворочавшаяся внутри Анны сонным зверьком, мгновенно преобразовалось в ледяное озеро, заполнившее каждый уголок ее напряженного тела. Она захотела крикнуть, но вопль застрял где-то посреди глотки, словно кусок теплой ваты.
До конца перехода оставалось несколько метров, когда жесткие пальцы мужчины вцепились в капюшон Анны. В это мгновение крик наконец прорвался наружу. Не переставая кричать, девушка извернулась и, отклонившись вправо, со всей силы ударила ногой преследователя. Носок кожаной туфли пришелся мужчине в голень, и тот от неожиданности отпрянул, но капюшон из рук не выпустил. Анна почувствовала, как грубые мозолистые пальцы закрывают ей рот, и заверещала еще громче:
– Помогите! Убивают, на помощь!!
– Да не вопи ты так! – неожиданно рявкнул незнакомец. – Тише! Меня твой отец прислал!
Последняя фраза не произвела на Иванушкину никакого впечатления, и, охваченная ужасом, она впилась зубами в пальцы мужчины.
– Тьфу ты, черт! – выругался тот, убирая укушенную руку. – Да успокойся ты! Льву Сергеевичу помощь нужна! Срочно!
Анна застыла на месте, и незнакомец шагнул назад, подняв обе руки вверх в примирительном жесте.
– Что… – тихо переспросила она, вытирая рот. – Что вы сказали?
Мужчина хмуро разглядывал алый полумесяц – следы зубов девушки. Даже скудного освещения хватало, чтобы разглядеть на его пальцах татуировки, характерные для мест не столь отдаленных.
– А если заражение будет? – недовольно спросил он. – Или вообще, бешенство? Три раза тьфу.
Анна без сил прислонилась к стылой стене перехода.
– От бешенства сорок уколов в живот делают, – зачем-то пояснила она. – Так что вы сказали про папу? Он… Он ведь давно умер.
Незнакомец опустил руку, его щетинистое лицо исказилось в ухмылке: