Чтение онлайн

Козимо поставил багаж и выбрал койку напротив иллюминатора. Он лег на койку, положив под подушку сумку с оружием, пояса и документы.

Погрузившись в свои мысли, он почти не заметил мощной вспышки реактора, отправившего гигантский галактический корабль в космос. Со всех кораблей возносились тысячи и тысячи молитв, и голоса молящихся перекрывали урчание турбин.

Так начиналось паломничество.

Миллион кающихся грешников со всей галактики отправились в Землю предков.

Так начиналось паломничество.

Восемьдесят тысяч кающихся грешников отправились в путь — в Святую землю.

Козимо заснул. Когда он проснулся, звезда Труа была уже далеко позади. Он посмотрел в иллюминатор; рядом был виден шлейф, оставляемый реакторами другого корабля Азимо, который двигался параллельным курсом. Мимо них медленно проплывали созвездия.

Вдруг он услышал звук трения пера по бумаге. Он повернулся и увидел человека, сидящего спиной к нему за рабочим столом. Освещение было слабым. Лицо незнакомца нельзя было рассмотреть: он что-то писал, согнувшись, положив руки на лист бумаги. Козимо вздохнул. Итак, ему нужно будет смириться с нежеланным соседством. На застеленной койке лежали две большие сумки. Незнакомец появился неслышно. Поэтому Козимо проверил, на месте ли его вещи, спрятанные под подушкой. Убедившись, что все в порядке, он встал и зажег лампу на ночном столике. Незнакомец был так увлечен своей работой, что ничего не замечал. Козимо рассматривал его. Молодой человек был небольшого роста, светловолосый, как и Козимо, на нем была длинная рубашка из небеленого холста, какие раздавали самым бедным паломникам.

Козиио представился, назвав себя вымышленным именем.

— Добрый день, меня зовут Чосер, — сказал он.

Он еще не успел договорить, как его сосед подпрыгнул от неожиданности, а затем начал торопливо собирать исписанные листки. Козимо забавлял его испуг. Это был юноша лет пятнадцати, с бледным продолговатым лицом, тонкими губами, маленькими глазками и носом, который, казалось, был создан для того, чтобы на нем восседали очки ученого с круглыми линзами. Юноша покраснел.

— Извините, — запинаясь, проговорил он. — Я слишком увлекся, и потом, я думал, что вы спите.

На столе Козимо увидел три чернильницы, исписанные перья и гипсовый бюст Гомера.

— Как тебя зовут? — спросил Козимо, — Как меня зовут? Меня зовут Полибюс.

— К какой группе паломников ты относишься?

Юноша явно не понял вопроса.

— Я путешествую в одиночку, — наконец сказал он.

— В одиночку?

У Козимо сложилось впечатление, что парень — человек искренний и неопасный, но, несмотря на внешнюю робость, у него был взгляд человека, который всегда все замечает и запоминает.

— Чем такого молодого человека, как ты, смогло привлечь это путешествие?

Юноша обиделся. Он прижал к себе листки бумаги, исписанные нервным, неровным почерком-

— Спрашивают ли у паломника, почему он идет?

Козимо понимающе кивнул. Он не хотел настраивать против себя попутчика и тем самым лишиться шансов узнать о нем как можно больше. Чтобы завоевать его доверие, он начал рассказывать ему о своей жизни, вернее, о жизни Чосера, оруженосца, не состоящего ни у кого на службе, принявшего христианскую веру. Он на ходу придумывал детали, наблюдая за тем, какой интерес они вызывали у Полибюса, на лице которого читались все его чувства. Козимо делал упор на то, что, как ему казалось, больше всего впечатлило парня, — в частности, что у Чосера «не было ни семьи, ни друзей на этом корабле». Одиночество соседа по каюте тронуло парня.

— Я думаю, что мы будем проводить много времени вместе, — сказал он, помолчав.

Через иллюминатор было видно, как с резким свистом мимо проплыли два военных крейсера. Это был патруль Милиции, сопровождавшей корабли паломников.

— Невероятно! — воскликнул юноша со светящимися от волнения глазами.

— Мы в надежных руках, сказал Козимо.

— Я тоже так думаю.

Полибюс вернулся к столу.

— Странно. Мы похожи. Ты одинокий человек, а я сирота.

— Нас, наверное, не случайно поместили в одну каюту.

— Несомненно.

— Откуда ты?

Полибюс неохотно, но все же рассказал о себе.

— Я родился в Утрехте, по крайней мере, именно на той луне меня нашли через несколько дней после моего появления на свет. Меня воспитала семья литейщика. Я девять лет прожил с ними. В их доме никогда не было покоя. Как-то под вечер мой отец, ничего мне не объяснив, бросил меня одного, без куска хлеба, посреди поля, в незнакомой местности, где говорили на непонятном мне языке. Меня могли принять за слабоумного ребенка. Я мог там и умереть, если бы, на мое счастье, случайно не проходил мимо Хаммерфест.

Он услышал мои рыдания. Это был вдовец, бывший профессор античной истории, большой почитатель Фукидида и Полиба. Последнему я и обязан своим именем. Старик жил один, его дет давно уехали от него, стали военными и дипломатами. Он научил меня чтению и письму. Так как старик начал терять зрение, я до конца его жизни был у него секретарем. Всем, что я знаю, я обязан ему, — продолжал юноша. — После смерти старика его сыновья приехали, чтобы разделить наследство. Меня выгнали на улицу. И снова я остался один, без средств к существованию, и не было ни единой души, к кому можно было бы обратиться за поддержкой. Случайно яуслышал, что в Труа организуется паломничество в Палестину. «Когда нам некуда идти, лучше всего самый далекий горизонт», — говорил мой учитель. И вот яздесь, и решительно настроен изменить свою судьбу. Я иду, чтобы прославиться!