Чтение онлайн

Они разлетелись в разные стороны. Реймар старательно разглядывал вокзал, Бенедикт расплылся в какой-то глумливой ухмылке, которую он, видимо, подцепил у бывшей жены, но быстро посерьезнел.

– Тебе пора. Поезд отправляется через полчаса.

Локи помрачнела.

– Я же сказала, что никуда не поеду.

Бен вздохнул и внимательно изучил настороженного Кагерасу. Без длинных волос парень выглядел беззащитным, будто оставил где-то часть себя, но Локи видела, как под изучающим взглядом он невольно расправил плечи, становясь выше, и гордо вздернул подбородок. Гиафовская способность выглядеть по-императорски блистательно в любых условиях.

– Сын Гиафы, верно? – протянул Бенедикт. – Откуда ты здесь?

Каге молча пошарил по карманам и протянул ему записку с плохо отпечатанным гербом Гиафы. Бенедикт пробежался глазами, аккуратно сложил записку и отдал назад.

– Да, она сказала, что вы поможете выбраться из города. За эту информацию, – с нажимом произнес Каге, не отрывая глаз от генерал-фельдмаршала.

– Хорошо. Я должен был сопровождать вас, но планы изменились. Бери мой билет, юный Гиафа. И береги мою внучку, парень, – сказал Бен. Юноша изменился в лице и очень серьезно ответил:

– Так точно, ас, сэр.

– То есть мое мнение не учитывается? – все еще упрямилась Локи. – Вы все сговорились, чтобы быть против меня?

Сопротивляющуюся Ангейю Каге запихнул в купе. Поезд гудел и дрожал, предвкушая дорогу. Реймар сдал их оружие в специальный вагон и раздал номерки ячеек. Бенедикт, положив могучую ладонь на рукоять сабли, кивнул и махнул рукой на прощанье. Локи поджала губы и отвернулась, кипя от злости. Больше всего ее бесила эта мягкость и боль в глубине его глаз, эта его жалость. Ей не нужна жалость, не нужны этот город и эта ужасная семейка.

Наконец поезд тронулся, и вокзал быстро исчез из виду. Локи еще некоторое время смотрела, как Хеймдалль остается позади, как уплывают серые высотки и изящные старинные особняки. Древность и современность переплетались в городе, как руки влюбленных, уродство рабочего района Муравейника, роскошь особняков Великих Домов, чиновничья простота Имин Рёга и могучая красота площади Искусств. Статуи дев, обвитые виноградными лозами, и листовки, вербующие в банды.

Вдруг в голове у нее что-то щелкнуло.

– Четыре билета, Каге. – Локи резко развернулась и едва не заехала ему рукой по лицу.

– О чем ты? – буркнул он, отводя ее руки в сторону.

– Бенедикт покупал четыре билета. – Она снова взмахнула рукой, и Каге пришлось сдвинуться на самый край, чтобы ему не прилетело.

– Привет, ас. – Рядом с Реймаром на сиденье плюхнулся Ки Иогма собственной лохматой персоной и развалился рядом со старшим лейтенантом.

– Так тебя Бенедикт прислал следить за мной? – зло буркнула Ангейя.

Ки Иогма самодовольно улыбнулся. Каге нахмурился.

– Не следить, а присматривать.

– Не хочу ничего знать, – проворчала она, поджимая под себя ноги.

– Ты веришь этому турсу? – спросил шепотом Каге, дергая Локи за локоть. Она взглянула ему в лицо, сощурилась и пожала плечами.

– Он помог мне, когда напали оконосцы.

– Тогда успокойся и не привлекай внимание. Нам всю ночь ехать. Попробуй поспать.

– А ты, случайно, не моя мамочка? – съязвила она.

– Твой папочка. Спи, во имя всех духов Утгарда!

Локи надулась и, скрестив руки на груди, отвернулась к окну. Ки Иогма хмыкнул. Реймар устало вздохнул, и Локи стало стыдно. Чуть-чуть.

– Простите, старший лейтенант.

– Не извиняйтесь, барышня. – Он улыбнулся.

– Зовите меня просто Локи. Эти формальности поперек горла.

Он кивнул.

Быстро стемнело, зажегся свет. В вагоне, кроме них, было негусто: пожилая пара, девушка и мужчина с ребенком – ничего удивительного после недавних нападений турсов на поезда. Локи задремала, но потом ее разбудил Реймар и предложил перекусить. Наевшись бутербродов, она стянула кеды и подобрала под себя ноги, забившись в угол сиденья. Так было очень неудобно, но выбирать не приходилось. Рядом едва слышно сопел Каге. Этот день был длинным для них обоих, но что-то подсказывало, что он еще не кончился.

Посреди ночи Локи проснулась от холода. Кто-то попытался укрыть ее пледом, но тот сполз на пол. Тело одеревенело от неудобной позы. Реймара не было, а Ки развалился на его сиденье, накрывшись с головой курткой. Локи моргала, силясь рассмотреть что-нибудь в полутьме. В груди поселилось гнетущее чувство опасности, и с каждой секундой оно все усиливалось.

Напряжение звенело, словно натянутая нить. На лбу Локи выступила испарина, в ушах назойливо жужжало. Нить лопнула – закашлял и заворчал репродуктор:

– Прошу простить меня, господа. – Вагон испуганно встрепенулся. Каге шевельнулся в полумраке. – Ваш поезд захвачен бандой «Вороны». Сохраняйте спокойствие, и никто не пострадает. Мы просто потолкуем с парочкой старых друзей, и тогда с машинистом ничего не случится. Через час мы ждем друзей в предпоследнем пассажирском вагоне. Иначе я раздавлю машиниста, как гнилое яблочко. Мы же не хотим этого, правда?

Репродуктор издал высокочастотный звук и затих.

Ничто так не навевало на Скай Ангейю скуку, как поздние заседания совета Матерей в Имин Рёге. Почти откровенно зевая, она тарабанила пальцами по столу и грызла кончик карандаша, вызывая раздраженное цоканье ближайшей соседки Елены Ульфрун-ас. Даже Вера Эйстла-ас, строгая и чопорная, как учительница средних классов, слушая нудный доклад Триссы Имд-ас о важности разгрузить трафик центральной части города, клевала длинным носом, на котором сидели очки-половинки.