Чтение онлайн

Священник был спокоен, но тревога не оставляла Бланш.

– Вам следует знать, что церемония происходит не во Франции потому, что эта страна в данное время отлучена Римом от церкви, и все браки, заключенные на ее пространстве, считаются недействительными.

– Из ваших слов я поняла, что Римский Папа рассердился на короля Франции. Были ли тому причины? – спросила умная девочка.

Архиепископ кивнул.

– Король прогнал от себя законную жену и лег в постель с другой женщиной, которую святейший отец не признал его супругой. Король пренебрег его вердиктом и обидел святейшество, заявив, что брак с Ингеборг Датской, благословленный церковью, не действителен.

Бланш уже была осведомлена о том, что значит отлучение от церкви. Такое несчастье было самым худшим из всех испытаний, которое могло выпасть на долю любого мужчины или женщины, рожденных в христианском мире. Но чтобы отлучили от церкви целое королевство – этого еще в истории не бывало.

– А почему король прогнал свою жену?

– Церковь утверждает, что это его каприз, она ему не понравилась. А он говорит, что обнаружил, будто она ему слишком близкая родственница, а такие кровосмесительные браки противозаконны. Они были связаны кровными узами с его первой, почившей в бозе супругой, а он якобы об этом раньше не знал. Его обманули, и теперь Филипп Август желает исправить ошибку и следовать неукоснительно установленному самой церковью закону.

– А где сейчас Ингеборг?

– Она путешествует по замкам и по монастырям, пока король спит в одной постели с Агнесс – женщиной, названной им своей женой, а страна пребывает под папским отлучением.

Бланш больше не стала задавать вопросов. Бабушка сказала ей правду – женщины сильно влияют на судьбы государств. Если такое великое королевство, как Франция, страдает от церковного отлучения из-за смены королем своей соседки по постели, то каково, значит, могущество женской юбки… корсажа… прически… и, конечно, ума женщины.

Но пока Бланш целиком находилась во власти мужчин – короля Филиппа Августа и его наследника. Ей надо до поры до времени помалкивать и покоряться им. Может быть, откроется и ее родственная связь с дофином и невесту выгонят с позором.

Кавалькада всадников и карета с принцессой свернула с прямой дороги в Париж. Их конечной целью была теперь Нормандия.

Наконец они увидели друг друга. Людовик выехал верхом навстречу невесте, и ничего не произошло при их свидании – как будто встретились не два юных, живых существа, а две деревяшки.

Он был не высок, но и не мал ростом. Он был в меру приятен и добр лицом и, наверное, смог бы оградить ее от нападок злых людей. Но он был никакой.

Так показалось ей.

А Людовик подумал, что его невеста слишком рослая, гибкая и сильная, что она сможет победить его в потасовке и ее надо остерегаться.

Но эта исходящая от нее сила ему пришлась по нраву. Людовик сразу ощутил, что она заполнит собой некое пустующее пространство в его душе, и, сложенные вместе, они превратятся в единое и могущественное, всепобеждающее существо.

Бок о бок они прогарцевали на лошадях до городских ворот Пер-Морт, а по дороге он признался ей, как с нетерпением ждал он прибытия невесты, и сообщил якобы по секрету, что они скоро вместе отправятся в Париж.

Его мальчишеская болтовня была забавна. Пока они сидели рядышком на пиру, Людовик говорил без устали, часто смешил ее и, кстати, поведал немало полезных сведений о придворной жизни.

– Нам обоим всего лишь по двенадцать лет, и мы должны многому научиться, прежде чем ты станешь… чем мы станем, – тут он поправился, – … способными к настоящему супружеству.

Его улыбка была очаровательной, и мальчик ей все больше и больше нравился.

Он рассказал ей, как ему живется в отцовских замках и дворцах, как много часов приходится уделять наукам. Учителя говорили ему, что, когда он женится, его супруга будет заниматься вместе с ним, и тогда ему не будет так скучна арифметика. Людовик поинтересовался, чему ее обучали в Кастилии, и обрадовался, узнав, что они проходили одни и те же предметы. Значит, во Франции их совместные уроки будут им не в тягость.

Ну и конечно, они будут часто прогуливаться верхом. Людовик обожал лошадей.

– А ты их любишь?

– Да, мой принц.

Он мог говорить о лошадях самозабвенно и до бесконечности. Эта тема ее мало волновала, но Бланш притворялась, следуя советам бабушки, ревностной лошадницей.

– Тебе не будет скучно при французском дворе, и ты не будешь одинока, – убеждал ее принц.

И он был прав, называя имена множества ее родственников, французских вельмож, и дядь, и теть, кузенов и кузин – и все они готовились к встрече с супругой дофина.

– И не страшись моего папаши, он не такое пугало, как его представляют некоторые… – Тут лоб мальчишки вдруг прорезала морщина печали. – Его многие не понимают, но он по-настоящему заботится о молодом поколении, о тех, кто будет править после него. Он полюбит тебя… Ему так хотелось, чтобы я скорее женился.

В эти мгновения Людовик выглядел несколько смущенно, а Бланш, вспомнив наставления бабушки, насторожилась. Впрочем, никаких оснований для тревоги не было. Король-отец, естественно, желал еще при жизни укрепить на троне свою династию, заимев на всякий случай внука. Но бабушка говорила, что не так все просто с правами наследования, и Бланш с похолодевшим сердцем начала расспрашивать Людовика о его сводном братце и сестричке, младенцах, рожденных от незаконной королевы Агнесс, из-за которой Францию отлучили от церкви.

Людовик при упоминании о мачехе лишь пренебрежительно пожал плечами. Бланш, в свою очередь, рассказала принцу о кастильском дворе и о забавной истории с подменой невест.

– Я рад, что не Уррака, а ты, Бланш, приехала сюда.

…Через три дня, в воскресенье, на паперти церкви Пер-Морт состоялось бракосочетание.

Оно было достаточно торжественно, если не принимать во внимание, что король Франции Филипп Август на нем не присутствовал. Однако прихожане столпились возле символически опечатанного папской властью храма и одобрительно встретили и проводили пару молодоженов. Какие они прелестные оба – девочка и мальчик, – разве воспрещено пожелать им счастья в будущей супружеской жизни?