Библиотекарь
Шрифт:
Совет, разумеется, следил за павликами, рассылал предупреждения, грозил карательными акциями, но безуспешно. Войска Совета всегда запаздывали к месту боевых событий, притворно сетуя на неуловимость противника. Всем здравомыслящим читателям было ясно – причина неуловимости кроется лишь в том, что разорительный рейд павликов просто выгоден Совету – удельные читальни исчезали.
Следующим объектом нападения оказывалась колонтайская читальня, владеющая Книгой Памяти. По данным, поступившим из Совета, павликов с недели на неделю следовало ожидать в Колонтайске. В Совете Латохину обещали подкрепление, но основная надежда была на соседей. Латохин беспокоился не зря. Павлики снова сделались полноценной библиотекой с общим числом до восьмидесяти читателей. И кроме прочего, у них были Книга Ярости и Книга Терпения – незаменимые бойцовские Книги, лучше которых может быть только редчайшая Книга Силы…
Вот что я узнал от Маргариты Тихоновны. Потом она сказала:
– Предлагаю выслушать нашего библиотекаря Алексея Владимировича.
Увы, на ум приходил малодушный вопрос, можно ли под каким-нибудь красивым предлогом отказаться от исполнения долга перед колонтайской читальней. Спрашивать в лоб я постеснялся и начал издалека:
– Я человек новый… Мне сложно судить. Конечно, проще считать это сугубо проблемой колонтайской читальни, и, в конце концов, Книга Памяти принадлежала библиотеке из Актюбинска…
Я сделал паузу, но никто не взялся закончить мою мысль, дескать, раз так, то и соваться в это дело нечего. Наоборот, все ждали продолжения.
– Мы понесли значительные потери, у нас самих ситуация непростая… – И снова ответом было внимательное молчание.
– Давайте признаемся себе честно: можем ли мы отказать колонтайской читальне?…
Широнинцы заулыбались. Мои слова ошибочно воспринимались как риторическая ирония мужества из области: «есть ли порох в пороховницах».
– Ну, разумеется, не можем отказать, – весело сказал Луцис.
– Ежу понятно, – поддержал его Сухарев. – К тому же мы и бумагу подписывали.
– Ребята, шутки в сторону, – вмешался Дежнев, – надо решить, сколько человек мы посылаем?
Маргарита Тихоновна кивнула:
– Вопрос хороший, Марат Андреевич. Ради нас колонтайская читальня пожертвовала тремя бойцами. Я считаю, мы должны отправить не меньше четырех человек.
– А что, – бодро сообщил Тимофей Степанович, – я всегда готов.
Кручина, Иевлев и Луцис как отличники-пионеры подняли руки.
– Денис! – воскликнул Марат Андреевич. – А ты куда? Ну какой из тебя сейчас боец… Пойдут Тимофей Степанович, Федор Александрович… – Марат Андреевич посмотрел на Оглоблина, и тот с готовностью кивнул. – Ну и ваш покорный слуга…
– Это три человека, – тихо сказала Маргарита Тихоновна. – Кто еще, товарищ Дежнев?
– Допустим, Таня. Или Светлана. Или Вероника…
– Светлана останется, – уперся Луцис, – зачем она? От меня в любом случае больше пользы.
– Денис, ну ты сам подумай, – добродушно пробасил Иевлев. – Действительно, за нас погибли трое колонтайцев, но это не означает, что мы тоже обязаны рассчитаться трупами. Нам победа нужна… Ты лучше отдыхай, сил набирайся. Но с Дежневым я тоже не согласен. Зачем брать женщин?
– Погодите, – вздохнул Марат Андреевич. – Давайте рассуждать логично. Товарищи Иевлев и Кручина – силовой костяк нашей читальни. На Сашу и Дениса, вы не обижайтесь ребята, но это правда, пока рассчитывать особо не приходится. С Гришей и так все ясно. Маргарита Тихоновна и Анна – не вполне здоровы. Кто-то же должен защищать Книгу и Алексея… А наши красавицы, – он улыбнулся, – сражаются замечательно…
– Я против кандидатуры Светланы, – категорично заявил Луцис. – Почему мне нельзя, если я здоров?!
– Денис, ты же взрослый человек. Будь объективным к себе, – сурово произнесла Маргарита Тихоновна.
– Вот-вот, правильно, – поддержала ее Светлана. – Я с удовольствием составлю компанию мужчинам…
– А я с еще большим удовольствием, – засмеялась Вероника.
– Товарищи, – поднялась Таня. – Позвольте мне поделиться своими соображениями. Очень не хочется напоминать… Семья Возгляковых, – Танин голос дрогнул, – всего месяц как потеряла самого родного человека…
От этих слов у Светланы задрожали губы, Анна сморгнула слезу, а младшая Вероника закрыла лицо ладонями.
– Танька, – недовольно воскликнул Сухарев, – ну зачем ты так?! Вероника теперь полдня не успокоится…
– Извините, это просто вынужденная мера, – решительно продолжала Таня, – понятно, что гибель каждого читателя – невосполнимая утрата. Но семья ведь все равно большее… Наши девочки – они сильные люди, но не стоит лишний раз травмировать их очередными душевными нагрузками. Может, хватит с них, а?
– Таня, ну зачем ты нас эгоистками какими-то выставляешь?! – с болью сказала Анна. – Мы здесь равны. Нам все одинаково дороги!
– Таня верно говорит, – кивнул Марат Андреевич. – При чем здесь эгоизм? Вам сейчас восстановиться надо, сердцем окрепнуть. Правильно я тебя понял, Таня?
– В яблочко, товарищ Дежнев. Поэтому я предлагаю свою кандидатуру и убедительно прошу вас поддержать меня! Ну, в конце концов, не Алексею же идти! Тимофей Степанович, а ты что молчишь? Ведь вам же со мной проще будет!…
– Спасибо, Танюша, – Маргарита Тихоновна вздохнула. – Ты хорошо рассудила, лучше, чем я. Давайте, товарищи, проголосуем…
– И чтоб единогласно «за»! – шутливо пригрозила Таня. – Воздержавшиеся – враги на всю жизнь!
Я ощутил новое странное чувство. Нечто похожее на угрызения совести. Закончилось голосование, ребята разошлись, а неуютное чувство разбухало во мне, так что к вечеру прежняя робкая оболочка моей души уже нестерпимо жала, как ботинок меньшего размера.
Пытаясь заглушить это состояние, я взялся за Книгу. В этот раз все оказалось намного проще, текст не скользил, и через два часа я впервые прочел Книгу Памяти…