Бездна
Шрифт:
– Сергей Александрович пока занят, – сказала жрица. – Присядьте, пожалуйста. Верхнюю одежду можете повесить в шкаф.
– Спасибо.
Встав у шкафа-купе, Ольга прежде всего окинула себя критичным взглядом в зеркале. В целом все в норме. Она себе нравится. Она женственная и строгая, без лишнего официоза.
Она села на кожаный диванчик рядом с журнальным столиком, где пресса разной степени свежести лежала россыпью, и настроилась ждать.
Двадцать минут одиннадцатого… двадцать пять… тридцать…
Стрелки часов двигались медленно.
Она знала, что встреча не начнется вовремя, поэтому вопрос был только в том, насколько позже она начнется.
В десять сорок пять дверь кабинета открылась и оттуда вышел рыхлый мужчина лет сорока, в сером костюме-тройке, с пухлым портфелем и взглядом чиновника. Он был о себе очень высокого мнения, и, похоже, его задело, когда он понял, что его игнорируют. Если бы эта женщина знала, кто он (замглавы администрации города Бердска, в сотню тысяч душ), она смотрела бы по-другому.
Ольга смотрела на девушку. Та сказала ей одними губами: «Минутку» – и сняла трубку:
– Сергей Александрович, к вам Ольга Владимировна Зимина.
После этого она еще раз продемонстрировала Ольге свою гипнотическую улыбку:
– Пожалуйста!
Почти не волнуясь и только собравшись внутренне, Ольга открыла дверь.
Белоярцев в это время что-то писал простенькой шариковой ручкой. Он был при параде: белая форма со звездами ладно сидела на его широкоплечей фигуре.
– Добрый день!
– Здравствуйте, здравствуйте, Ольга Владимировна! Пожалуйста, проходите, присаживайтесь.
Он снял очки в тонкой оправе и внимательно на нее посмотрел.
– Чай-кофе?
– Нет, спасибо.
Заметив, что она рассматривает его форму, он улыбнулся.
– Вы не подумайте, что мы расхаживаем так ежедневно, – сказал он. – Только когда встречаемся с прессой, для фото. С минуты на минуту их ждем-с. А пока о вас, – он перешел к делу. – Мне Наташа вкратце поведала вашу историю, но хотелось бы чуть подробней.
– На позапрошлой неделе у нас было маски-шоу с выемкой. Мы навели справки и узнали, что у Барышникова, начальника управления потребительского рынка в мэрии, который нас любит за то, что мы с ним конкурируем, есть двоюродный брат, замначальника отдела документальных проверок в налоговой инспекции по Центральному району. Мы там зарегистрированы, нас проверяют вне плана и еще для чего-то с полицией как уголовников.
– Он давно в мэрии? Что-то не помню такого.
– Полгода. Бизнес переоформил на родственницу.
– Кто-то его пристроил. Или он сделал денежный взнос. У вас есть с собой решение о проверке?
– Вот. Здесь копии решения и постановления о выемке.
Он бегло прочел документы.
– Так… Травкин… Алексеев… Обидели вас, говорите? – вскинул он брови.
– Если это заказ, то все предсказуемо.
– Не хочется в это верить, очень не хочется, – сказал он со вздохом, – но, к сожалению, такое случается, в особенности когда на арене полиция.
– Наслышана об их методах. Мне рассказывали, как они забрали компьютеры и документы и требовали деньги. Мол, если хотите работать дальше – платите.
– И?
– Люди пошли в органы госбезопасности к родственнику.
– Все вернули на следующий день и извинились?
– Через два.
– Справедливости ради замечу, Ольга Владимировна, что налогоплательщики тоже бывают разные. Лжеэкспорт, офшоры, неплатежеспособные банки – чего только не выдумают. И в коррупции повинны обе стороны. Ведь как оно часто бывает? Скажем, есть у Ивана Ивановича бизнес и нечистая совесть, так как он приворовывает у государства. Соответственно, когда к нему приходят с вопросами и просят денег, он откупается. Вместо того чтобы идти в службу собственной безопасности, в суд или в прокуратуру, он лезет в свою черную кассу и отсчитывает купюры. Круг замыкается. Все счастливы.
– Если он знает, что в случае чего даст взятку, то чувствует себя безнаказанным.
– Да, это замкнутый порочный круг. И очень трудно с этим справиться, учитывая особенности отечественного менталитета. – Он сделал паузу. – Что касается вашего дела, то если все так, как вы сказали, мы примем меры. Негоже третировать налогоплательщиков. Если же, как говорится, есть основания – не обессудьте.
В это время дал о себе знать телефон на столе Белоярцева.
– Сергей Александрович, к вам из газеты!
– Марина, придержи их минутку, пожалуйста.
– Акулы пера пожаловали, – он обратился к Ольге. – Будут спрашивать о планах по снижению налогового бремени и об отношениях с налогоплательщиками.
– Они улучшаются?
– Само собой разумеется.
– Это радует.
Она встала.
– Ольга Владимировна, жду вашего звонка послезавтра. К этому времени я все выясню.
– Спасибо.
– Не за что. Звоните. Или зайдите на чашечку чая.
В его глазах вдруг вспыхнули маленькие яркие искорки, и она вернулась к мысли, выпестованной ею на диване в приемной. «Не связывает ли бога и жрицу нечто большее, чем рабочие отношения?»
Ната, наверное, знает, только стоит ли у нее спрашивать?
С этим она и вышла в приемную.
Как только она открыла дверь – щелк! – там словно выключили звук. Ее глазам предстала следующая немая сцена: Марина едва сдерживается, чтобы не рассмеяться, джентльмен в джинсовой куртке с черной сумкой-кофром у ног, по-свойски чувствующий себя на диване, прячет улыбку в рыжую бороду («фотограф», – подумала она сразу), а присевшая рядом очень интеллигентного вида женщина в брючном костюме мышиного цвета, с собранными в хвост русыми волосами, густо краснеет.