Чтение онлайн

Лара взяла его под руку с левой стороны, они повернулись и вошли в подъезд. Дверь за ними захлопнулась.

2

Поднявшись в лифте на шестой этаж, Кириллов и Лара оказались сперва на площадке, потом - в прихожей, где их встретили хозяева: Валерий Павлович Сенокосов и его жена Ирина. Лара вручила Ирине цветы, Кириллов церемонно поцеловал руку, Лара и Ирина обменялись беглыми намеками на поцелуи, чтобы не испачкаться помадой, мужчины - рукопожатиями.

Все четверо прошли в гостиную, к богато накрытому столу, во главе которого восседала мать хозяйки дома Анна Львовна.

– Мама, ты, наверное, не помнишь, - начала Ирина.
– Это моя подруга детства Лара. Ты ее видела у нас на свадьбе.

– Ну почему же не помню?
– тут же возразила Анна Львовна.
– Я прекрасно вас помню, Ларочка! Вы еще тогда для нас пели. Что-то легкое, приятное, и притом по-французски.

– Не по-французски, а по-немецки! Я тебе говорила, у Лары родители немцы.

– Прикуси жало! Вечно ты споришь! Я точно помню: это была чудная французская песенка. Ведь правда же, Ларочка?

– Да, Анна Львовна, - подтвердила Лара.
– Бабушка была из дворянской семьи, успела получить хорошее образование, и считалось, что она учит меня музыке, а также французскому и немецкому языку. На самом деле мы с бабушкой разучивали любимые песенки ее молодости. А молодость бабушки прошла в эмиграции - Париж, Берлин, Шанхай. И всюду она зарабатывала на хлеб себе и родителям пением и игрой на фортепьяно в дешевых ресторанчиках, а иногда прошу прощения - даже в борделях. И еще мы читали вслух сказки Шарля Перро по-французски и братьев Гримм - по-немецки.

– Я помню, как ты убила нашу француженку, когда пересказала наизусть "Красную Шапочку" сразу на двух иностранных языках, - сказала Ирина.

– Теперь почти все забылось, но пару раз мне удалось произвести впечатление. Когда меня просят, я декламирую: "II etait une fois une petite fille de village, la plus jolie qu'on est su voir; sa mcre en etait folle, et sa mcre-grand plus folle encore. Cette bonne femme lui fit faire un petit chaperon rouge, qui lui seyait si bien, que partout on 1'appelait le Petit Chaperon Rouge..." Ну и так далее... К счастью, среди слушателей обычно не находится педантов, никто не требует "всю сказку", а то пришлось бы признаваться, что дальше я не помню.

– А вот интересно, - вмешался в разговор Сенокосов, - кто у кого списал "Красную Шапочку" - немцы у французов или наоборот?

– Кажется, никто, - посмотрела на него Лара.
– Я нарочно узнавала: никто ни у кого не списывал, просто Перро и братья Гримм пользовались одними и теми же фольклорными источниками. И кстати, счастливый конец придумали вовсе не сентиментальные немцы и не наши переводчики, чтобы не огорчать советских ребятишек. В фольклоре есть счастливый финал: приходят охотники, убивают волка, спасают бабушку и внучку. А есть финал печальный, где съеденная внучка, надо полагать, вручает лепешки и горшочек масла ранее съеденной бабушке прямо в волчьем желудке и, таким образом, они справляют поминки по самим себе.

– Печально, но больше похоже на правду, - заметил Кириллов.

– Есть еще третий вариант, где девочка спасается бегством...

– А бабушка?
– спросил Сенокосов.

– Бабушка ценой своей жизни спасает внучку, - усмехнулся Кириллов. Понятно, что с набитым брюхом волку за Красной Шапочкой не угнаться.

– Вот и наша бабушка точно такая: последнее внукам отдаст, ничего не пожалеет. А попробуй их кто обидеть - ого-го! Правда, Ириша?

– Да, конечно...

– Предлагаю немедленно выпить за бабушек, - воодушевился Сенокосов. Стоя!

Хлопнула пробка, зашипело в хрустале французское шампанское, все чокнулись с Анной Львовной, выпили. Кириллов только пригубил слегка, но не допил.

Анна Львовна была растрогана и долго благодарила. Потом все просили Лару спеть.

– Ну хоть один разочек!

Лара отнекивалась и жеманилась, говорила, что много лет не садилась за инструмент и вообще... На что Кириллов возразил, что разучиться играть на рояле так же невозможно, как разучиться плавать или ездить на велосипеде.

– Ну не знаю, не знаю я...

А сама уже шла к инструменту, уже поднимала крышку и, еще не садясь, нежно трогала клавиши, мычала про себя, морщила лоб, вспоминая, - и вот уже неуловимым движением подсунула под себя круглую табуретку и начала петь и играть.

Vor der Kaserne,

Vor dem grossen Tor

Stand eine Laterne

Und steht sie noch davor.

So woll'n wir uns da wieder seh'n

Bei der Lanterne wollen wir steh'n.

Wie einst Lili Marleen.

– Что за песня?
– спросил у Кириллова Сенокосов.

– Lili Marlen, - коротко ответил Кириллов.

– Знакомая мелодия.

– Вряд ли. Не помню, чтобы ее исполняли в последнее время. Разве что в кино. Но кто в наше время смотрит кино про войну?

– А почему про войну?

– Потому что Lili Marlen - самая популярная песня среди немецких солдат во время Второй мировой войны. Но стихи были написаны еще в 1923 году, не помню, кем именно, а в 1936-м их положил на музыку Норберт Шульце. Первой исполнительницей была Лали Андерсен. После того как песня прозвучала по радио для солдат Африканского корпуса, она стала популярной во всем мире. В 1944 году в США был даже снят фильм "Лили Марлен", в нем песню исполнила Марлен Дитрих...

– Откуда вы все знаете?
– изумился Сенокосов.

– Работал в Германии.

– А о чем эта песня?
– спросила Ирина.

– О чем?
– Кириллов посмотрел на Ирину, потом перевел взгляд на женщину за фортепиано.
– В сущности, это довольно простая песенка о девушке, которая ждет солдата за воротами казармы, под очень старым фонарем, который видел очень много солдат и очень много девушек, но не помнит никого, все они для него одинаковы. И если я завтра погибну, с кем ты будешь стоять под этим фонарем, моя Лили Марлен?