Чтение онлайн

– Что вы хотите обо мне знать?

– Всё.

– Так уж прямо и всё...
– начала Лара в привычно кокетливом тоне. Всего обо мне никто не знает: ни родители, ни подруги, ни муж. Я сама многого о себе не

знаю.
– Это было сказано серьезно.
– Мне кажется, родители скрывают тайну моего рождения. Я даже думаю, они удочерили меня.

– Почему вы так думаете?
– удивился Кириллов.

– Так... Много странных воспоминаний. Помню, как я совсем маленькая лежала в больнице. Меня раздели, уложили в большую кровать, и женщина в белом принесла борщ. Я так помню цвет, запах и вкус этого борща, будто ела вчера, а не сорок лет назад. И как я потом легла, запрокинула вот так, показала она, - голову и через прутья спинки кровати увидела большое, во всю стену, окно. Совершенно отчетливо помню, а мама с отцом в один голос утверждают, что до восьми лет я ни разу не болела и не лежала в больнице. И еще разное иногда вдруг вспоминается... Впрочем, не важно! Вам ведь нужно как раз то, что знает мой муж, правда?

– Да, пожалуй.

– Что ж, правильно. Назвался груздем... С чего начнем? Анкету заполним? Пожалуйста! Фурманова Лариса Фридриховна. Сорок четыре года - мужчины говорят, что столько не дашь, но вы не скажете, я знаю. И не говорите. Я ужасно состарилась за последний год. Фурманова я по мужу, девичья фамилия Гофман, как у другого писателя, получше. Родители - немцы, ссыльные, родилась в Казахстане. Когда училась в седьмом классе, отца перевели в Москву, так что с Ириной мы одноклассницы и вместе пошли на факультет журналистики. Видимся часто, но семьями не дружим, и моего мужа она почти не знает. Вы с ней на "вы" и по имени-отчеству. Посмотрим фотографии?
– Она сунула руку в средний пакет.
– Это наша квартира: три комнаты, в одной спальне мы с мужем, в другой - Ляля с бабушкой, матерью мужа. Ее зовут Марина Яковлевна, ей за восемьдесят, но она крепкая и умная старуха. В День Победы надевает китель с погонами подполковника и кучей наград и идет к Большому театру. На петлицах у нее змеи, в войну была начальником полевого госпиталя. Кажется...

– Почему - кажется?

– Рассказывать о прошлом не любит. Хотела сделать про нее очерк для нашей газеты, так она послала меня по-женски, но очень далеко, а муж велел заткнуться и не лезть к мамочке с пустяками. А вот это наша Ляля. Я не слишком быстро? Успеваете запоминать?

– У меня профессиональная память. Ляля - это наша дочь?

– Наша дочь, - произнесла Лара после небольшой паузы.
– Ей скоро девятнадцать.

– Красивая девочка, - улыбнулся Кириллов.
– Вся в мать. И наверняка отличница.

– Н-нет, - запнулась Лара.
– К сожалению... Ляля нигде не учится.

– Работает?

– И не работает. Дело в том... У Лялечки проблемы со здоровьем. И нам пришлось...

– Наркотики?

– Не совсем. Не хочу говорить об этом. Тем более что Ирина в курсе. Там не будут спрашивать. Но если спросят, скажите, что у Лялечки был нервный срыв, она не поступила в театральное училище, и врачи рекомендовали ей отдохнуть, посидеть дома. Знаете, Ляля - замечательная девочка, действительно очень красивая, добрая, ласковая...

– Красивая и добрая. И как ее красота уживается с ее добротой?

Кириллов спрятал фотографию девочки во внутренний карман пиджака, остальные вернул.

– Иногда создает трудности. И знаете, Игорь, муж сложно относится к Ляле...

– Лариса!
– перебил Кириллов.
– Давайте мы с вами договоримся, прежде чем хоть шаг сделаем в направлении подъезда. Забудьте про мужа и забудьте про Игоря. В данный момент - я ваш муж. Я - Андрей Дмитриевич Фурманов. Для вас - просто Андрей. Нет, даже не для вас, а для тебя. Ты - Лариса, я Андрей, и никаких отчеств, никаких "вы". С этой самой минуты. Иначе...

– Я понимаю: отдашь мне розы - и прощай!

– Вот именно. Рад, что ты меня понимаешь, Лариса.

– Лара. Все зовут меня просто Лара. Или Ларочка. Но ты можешь звать Лара.

– Рад, что ты меня понимаешь, Лара.

– Я тебя понимаю... Андрюша.

– И еще, - требовательно произнес Кириллов.
– Мне плевать, как твой муж относится к дочери. Если тебе важно его отношение - бери своего мужа, не втягивай меня в комедию.

– Это невозможно, - отвела глаза Лара.
– Мой муж - очень порядочный и добрый человек, но в этом обществе... в этом доме. Нет, невозможно представить!

– Странно. Все у тебя порядочные, все добрые - и при этом сложные отношения и невозможно представить. Но не важно. Меня это не касается. Я отношусь к нашей дочери с нежностью. С любовью. И никогда не даю ее в обиду. Даже моей матери. Даже тебе. Такова исходная позиция. Это понятно, Лара?

В то время, как Кириллов говорил, лицо Лары прояснялось, как небо после дождя; она перестала зябко горбиться, распрямилась и ожила. И с этой минуты они легко говорили, как муж и жена.

– Понятно.

– Теперь коротко обо мне. Я немного моложе тебя: мне сорок один. Извини, но таковы факты. В прошлом военный, разведчик. Капитан. Вышел в отставку в девяносто третьем, после расстрела Белого дома. Работал шофером, охранником, сейчас преподаю в частном колледже: ОБЖ, основы военного дела и все такое. Ты не очень интересуешься, как все жены: лишь бы деньги приносил. Коренной москвич. Отец работал на АЗЛК, зам главного инженера, мать - в Ленинской библиотеке. Достаточно?

– А как мы познакомились?

– Чем проще, тем лучше. Я был курсант, отличник боевой и политической подготовки, а тебе поручили написать о нас очерк. Ты показалась мне загадочной и роскошной...

– А ты выглядел старше своих лет. И тебе очень шла военная форма. Ты был неотразим! А как ты танцевал! Боже, как ты тогда танцевал!

– А ты замечательно играла на рояле и пела. И друзья смертельно завидовали, что у меня любовь с настоящей женщиной, а не девчонкой-студенткой.

– Настоящая любовь с настоящей женщиной. И когда ты узнал, что я беременна, ты тут же сделал мне предложение. И нас без очереди расписали в "Белом аисте" на Ленинградском проспекте...

– А свадьбу отмечали в "Лире", на Тверской - тогда улице Горького... Было весело, и мои друзья-курсанты ухаживали за твоими подругами-журналистками...

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.

– Что ж, - подвел итог Кириллов, - теперь мы готовы. Идем?

– Идем!

Кириллов отдал Ларе букет, вложил маленький пакет в средний, а средний - в большой. Лара хотела взять его под руку.

– Не так. Я - бывший военный. И ты по старой привычке держишься с левой стороны.