Бета-версия
Шрифт:
— Готово, — сообщает Медуза и отключает «Диагност-А».
Чувствую, как покалывание в кисти сходит на нет.
Медуза тем временем возвращает в пазы световые ячейки и гасит всю лампу, проведя над сенсором рукой.
— Можешь вставать, — разрешает она, отходя к стеклянным шкафчикам.
Разглядываю выпирающий из руки чип. Краснота вокруг него никуда не делась. Но нарывающей пульсации я не чувствую.
— Вот, — возвращается ко мне Медуза, протягивая флакон спрея размером с карандаш. — Трижды в день брызгай, пока краснота не спадёт. И две недели никаких валидаторов и коннекторов.
Я киваю.
— Есть кому за тебя расплачиваться?
Киваю ещё раз.
— Ну и славно. Прошу — говорит Улле и картинно простирает ладонь к лестнице: — прошу.
Когда мы поднимаемся по ступенькам и оказываемся в тату-салоне, Медуза, как бы невзначай, добавляет: — Ещё один контакт с такими вот дэфами и про объёмную сеть можешь забыть. Спроси себя, готова ли ты до конца дней елозить пальцами по доске?
Я отрицательно мотаю головой.
Парнишка, которого Бакс отрядил в сопровождающие, стоит у входа, подпирая стену, спрятав руки в карманы.
Зову его кивком:
— Пойдем.
Тот отлипает от стены и лениво шагает рядом.
— Ты чойсер? — спрашивает он, когда мы подходим к остановке.
— Иногда.
— Я тоже хочу в чойсеры. Но Бакс говорит, что я молодой ещё, — не то жалуется, не то просто сообщает он. — Вот и тусуюсь с арахнидами. Жду.
— Чего ждёшь?
— Не знаю. Может, случая подходящего.
Некоторое время мы стоим молча, в ожидании воздушки, а когда она подплывает и мы заходим внутрь, я падаю в кресло, пока он расплачивается, а когда садится рядом, говорю ему:
— Нехер там делать, в чойсерах.
Воздушка пуста, кроме нас в ней никого, поэтому я говорю без опаски.
— Почему? — изумляется он.
Ещё бы. В его глазах я крутой обитатель паутины. На самого Бакса работаю. А он кто? Арахнид на побегушках. И банда дурная и принципы идиотские. Борьба за чипирование. Говорят, когда-то были кожеголовые, проповедовавшие превосходство белой расы над другими. Арахниды, на свой манер кожеголовые. Только проповедуют не превосходство расы, а превосходство чипированых. Мол, те, кто отказывается от имплантов, тормозят прогресс. Ну дичь же несусветная. И парнишка это понимает. Но, ему хочется подвигов и приключений, а не проедать безусловный доход из недели в неделю.
— Потому что нехер там делать.
Как ему объяснить, что за красивой вывеской легенды о рыцарях виртуалья, борющихся с корпорациями, скрываются обычные воры? Не поверит же.
— Но я способный, — заверяет он. — Мы с парнями уже дважды ломали базу воды в восточной части сити.
— Вот и остановись на этом.
— Почему?
— Потому что, — я собираюсь с мыслями и продолжаю: — Потому что воды по нормам хватает и без ваших взломов.
— Но Бакс говорит, что вода должна быть бесплатной. А её вычитают из безусловки.
— Сегодня ты ломаешь базу данных распределения водных ресурсов, и жители восточной части сити на радостях моются трижды в день и смывают туалет двумя-тремя бачками за раз, ленясь взмахнуть ёршиком, а завтра «Кристалис», обнаружив сбой, принимает решение разделить перерасход на весь сити. Как думаешь, это справедливо?
— Но ведь… — теперь уже парнишка замялся, подбирая слова. — Но они же не имеют права отбирать положенное у других…
— Парень, они имеют право на всё. Им принадлежат и очистные сооружения, и все трубы, по которым подается вода. Вся вода. И питьевая и техническая. Они имеют право на всё.
До самого пункта назначения мы едем молча. И когда выходим из воздушки у «Бессонницы» — принадлежащего Баксу клуба — парень, буркнув:
— Я к своим, — направляется к компании таких же, как он, арахнидов, тусующихся неподалёку от входа.
— Чойсеров излишне романтизируют, — бросаю я ему вслед. А сама иду в клуб.
В клубе тишина. Днем здесь всегда тишина. Развлечения начнутся позже, когда стемнеет. А пока что здесь некому развлекаться.
Бакс сидит за тем же столиком, за которым мы разговаривали с ним пару часов назад.
— Ну, как прошло? — спрашивает он.
— Медуза сказала, что порядок.
— Она тетка умная, — кивает Бакс. — У неё не только руки, но и мозги золотые.
— Чего ж такая умная в «Байотех» не пошла?
— На всю жизнь? — ухмыляется Бакс. — Ха. Ха. Ха.
— Так у них полный пакет и квартиры, а не ячейки. И безусловку не снимают, а к зарплате прибавляют.
— А ты бы пошла?
— Я в бионейромеханике лом.
— А если б и не была ломом, то пошла бы?
— Нет.
— А почему?
— Ты зачем дурные вопросы задаёшь?
— Вот и она не пошла бы, — снова ухмыляется Бакс, вытаскивая из пачки очередную палочку сигареты. — Чего Медуза сказала-то?
— Сказала, что я с такой проблемой уже четвертая.
— Ага, — кивает он.
— А ты сделал вид, что впервые такое видишь.
— Ага, — кивает он, не меняясь в лице.
Я подзываю разносчика и касаюсь привычных кнопок заказа. Разносчик пищит и уезжает к барной стойке.
— Знаешь, хоть ты и хитрый мудак, преследующий какие-то свои цели, я на тебя почему-то даже не сержусь.
— Потому что я хорошо оплачиваю работу.
— И поэтому тоже.
Возвращается разносчик с двумя стаканами виски на подносе.
Снимаю оба, один протягиваю Баксу.
— За что пьем? — спрашивает он.
— За мой отпуск.
— Двухнедельный, — уточняет Бакс. — Медуза сказала, что на восстановление уйдёт две недели.
— Месяц, — называю я свою цену и стучу краем стакана о его стакан.
— Две с половиной, — продолжает торговаться Бакс.
— Месяц, — выпиваю залпом, ставлю пустой стакан на стол. — Месяц и один день.