Чтение онлайн

Авторы и распространители-копирайтеры фантастических существ, призванных рабски служить создателям-господам, сами осознавали ограниченность и несбыточность собственных мечтаний. Отсюда появились коварный джинн в бутылке, злобно дожидающийся освобождения, демоны, терроризирующие вызвавшего их мага, железные роботы, выходящие из подчинения, бесчисленные восстания фантастических разумных машин. Все точь-в-точь, как в традиционных взаимоотношениях деспотичных рабовладельцев и рабов, склонных к бунту по поводу и без повода.

Мечтой об идеальном рабе Хампер также объяснял существование мифа о дьяволе, готовом исполнять любое желание человека в обмен на бессмертную душу, выставляемую на открытую продажу, поскольку возможность подобной коммерческий сделки узаконена и освящена целым рядом религиозными источников. Здесь Хампер высказал предположение, что, возможно, литературно-бытовое явление дьявольского существа, вмешивающегося в людские дела, вызвано наивной теодицеей древних философов. Иначе говоря, стремясь по-гуманистически оправдать божественный разум, допускающий массу несправедливостей в подлунном мире, авторы и распространители дьвольского мифа находили не слишком много проявлений ему противоположного начала. Бог в белых ризах у них находился высоко и далеко, а черт с рогами — рядом, близкий и понятный, ловкий коммивояжер, умеющий убеждать клиентов. Или же верящие в дьявольскую реальность были столь убоги разумом и телом, что готовились продать собственное бессмертие, дабы с гарантией прикупить абсолютного исполнителя материализованных желаний.

Согласно аболиционистской теории Хампера, мечта об идеальном рабе — исполнителе сокровенных фантазий контрпродуктивна и апостериори являлась излишней или принципиально избыточной в универсуме суперлативных технологий. Подтверждение тому он видел в далеко не массовом производстве на планетах в системах Крейна Каф, Геона Тет и на некоторых других забавных и умелых сексуальных игрушек — квазиразумных антропоморфных существ обоих биологических полов — андроидов и гиноидов, а для любителей — изготовленных под заказ андрогинов-гермафродитов. Однако ни одному из пользователей оных кибернетических устройств даже в кошмарном сне не могло присниться, будто вовсе не люди, а тому подобные двуногие создания могут нянчить его маленьких детей в постнатальном институте, а тех, кто постарше учить в школе. Тем паче, в этом нет и не было ни малейшей социальной необходимости, мало-мальски педагогической или физиологической потребности, когда имеется практика пансенсорного секса, и каждый может легко найти себе настоящего партнера, за исключением, пожалуй, гермафродита. По крайней мере лично Хампер таких персонажей не встречал ни в развлекательных сетях, ни в театрах массового присутствия, где тоже существовали настройки, позволявшие уединиться симпатичным друг другу людям.

Подумав, магистр Хампер, все же удалил три последних фразы — он, разумеется, не ханжа, но для научной работы получается как-то несолидно, да и не по теме. Решив, что ему нужно опять как-нибудь, где-нибудь встретиться с Мин Льян или Лин Сюрти, Хампер вернулся к неудачной практике применения антропоморфных сменных пилотов на суборбитальных истребителях-бомбардировщиках в локальной войне Пангеи с Беллоной. Невзирая на то, что те события произошли в достаточно отдаленном прошлом, а технологии с тех пор шагнули далеко вперед, проблема не утратила актуальности, так как намного позднее подобные попытки также имели место на слаборазвитых планетах. Как правило, история никогда не учит того, кто не желает у нее учиться.

Полтора миллениума тому назад лорды Пангеи, отчасти и поныне, слишком дорого ценили жизнь фамильного потомства, даже в виде родительских гамет, практику посмертной реституции не одобряли и потому планетарную территориальную оборону поручили синтетическим киборгам-ментаторам. Ментаторы-гуманоиды поначалу очень здорово потрепали эскадрильи захватчиков, лихо маневрируя на ускорениях, немыслимых для хрупкого человеческого тела, но затем весьма быстро сами исчерпали собственный биофизический ресурс, сравнимый с человеческим. Отказы механической части, аналогичным образом не рассчитанной на длительное сверхчеловеческое напряжение, также не заставили себя долго ждать. Выпускать специальных ментаторов и производить специально для них усиленные летательные аппараты с дорогими безынерционными двигателями лорды Пангеи посчитали для себя слишком накладным. К тому же было уже поздно — пираты Беллоны оправились от обескураживающих неудач в начале войны и были готовы взять реванш. В отчаянии кибернетики Пангеи нарушили все Три Запрета и получили невменяемое управление орбитальными крепостями и сдвинувшиеся по фазе мозги квазиразумных пилотов-камикадзе, безумно храбро и уныло безнадежно атаковавших превосходящие силы противника. Лишь вмешательство имперских миротвоческих сил, хотя и не очень своевременное, позволило высокородным лордам Пангеи избежать сокрушительного поражения в войне и окончательного разграбления планет системы.

А вот на благовествующем Зиэрте, не многим опередившем в суперлативном развитии феодально-капиталистическую Пангею, теория и практика использования антропоморфных квазиразумных созданий испокон веков находилась под строгим запретом, и жестоко карались немногочисленные попытки контрабандного провоза сексуальных и других антропоморфов. Чтобы всем было все ясно, власти предержащие Зиэрта и тамошний верховный клир законодательно заклеймили "смертный грех карикатурного воспроизводства человеческого облика" ни много ни мало, но "умалением образа и подобия Божьего".

Хампер, безусловно, не одобрял практику религиозных запретов Зиэрта, однако местные традиции и табу аборигенов старался излишней критике не подвергать, поскольку это выходило за рамки его работы. К тому же имперская политкорректность, знаете ли… Но вот безответных пращуров-писателей, безудержных поклонников робототехники, он судил сурово, порой довольно несправедливо и даже обидно.

В глубь веков и тысячелетий, до малоизвестного драматурга, создавшего универсальных роботов "R.U.R", запустив в литературный и научный оборот само понятие разумного механического гуманоида, Хампер не добрался, так как имел лишь косвенные ссылки на первоисточник. Зато более поздним авторам, коих угораздило подвизаться на пышно колосящейся ниве гуманоидной робототехники, он основательно задал перцу, прописал ижицу, снял с них, бедных, всю стружку, устроил им накачку вместе с выволочкой, разделал под орех, всыпал по первое число, распек, раздраконил, расчихвостил, пропесочил, накрутил хвоста и даже дал нахлобучку. Причем уподобился грозному начальнику-бюрократу, вдруг решившему подвигнуть нерадивых подчиненных на ударный, но, увы, напрасный труд.

Однако, на удивление, сравнительно мягко магистр палеографии Хампер обошелся с классикой жанра, фабулами: "Стальные пещеры", "Я, робот", включая "Роботы и империя", условно им датированные XX веком от Рождества Христова. Дело в том, что ему чисто по-человечески пришлись по душе мягкосердечие и неизбывное человеколюбие трех законов вымышленной робототехники, аппаратно, намертво вшитых в позитронные мозги хорошо придуманных разумных металлических роботов и отделанных синтетической плотью мудрых, рассудительных андроидов.

Хампер над вымыслом слезами не обливался, но немного помечтал на эту тему. Эх, как было бы хорошо, если бы в своей рейнджерской судьбе он встречал лишь таких добрых, отзывчивых, наивных железных чудиков, а не высокофункциональных ментаторов с биотронными мозгами, (вот гадство!) тотально выжигающих все живое направо и налево. Одни чертовы беспилотники чего стоят!

Последний абзац Хампер тоже безвозвратно удалил, как не относящейся к делу, и вернулся к прямой ссылке на исходную фабулу, где речь шла о том, почему не стоит ставить продвинутые позитронные мозги на каждую сеялку, а по мере надобности сажать на нее универсального железного робота с такими же мозгами, годящимися на все случаи жизни.

В железном рабстве Хампер ничего хорошего не находил, потому как всякий рабский труд в конечном итоге низкопроизводителен и малоэффективен. Тогда как реальные затраты на производство и обслуживание многоцелевых эвристических машин, тех же фантастических роботов, всегда превосходили и будут превосходить общую стоимость владения намного более простыми специализированными устройствами. Одно дело дорогостоящий универсальный БИМ рейнджера, совсем другое — гражданский вариант такого квазиразумного устройства, чье предназначение лимитируется немногими бытовыми, офисными или производственными потребностями. Причем многие люди, даже в Содружестве суперлативных миров, на работе и дома чудесно обходятся пансенсорными браслетами-коммуникаторами. Анахроничными сеялками-веялками, Хампер это знал точно, управлять им было без надобности, поскольку таковые, как и прочий аграрно-индустриальный инвентарь, в принципе, на развитых планетах не водились.