Чтение онлайн

Очарование, трепет… Блестят золотые рыбки в аквариуме. Сверкает вся комната, это уж не Аккерштрассе, не дом, и нет силы тяжести, нет центробежной силы. Исчезло, словно и не было, отклонение красных лучей в силовом поле солнца, нет больше ни кинетической теории газов, ни теории превращения теплоты в работу, ни электрических колебаний, ни электромагнитной индукции, ни плотности металлов, жидкостей и неметаллических твердых тел.

Она лежала на полу, металась из стороны в сторону. Он засмеялся и, потянувшись, сказал:

— Ну, задуши же меня, если силенки хватит. Я не шевельнусь.

— Стоило бы.

Он поднялся на ноги и закружился по комнате вне себя от счастья, восторга, блаженства. Вот трубы затрубили, гусары, вперед! аллилуйя!.. Франц Биберкопф вернулся на свет божий! Франца выпустили! Франц Биберкопф — на свободе! Подтягивая брюки, он переминался с ноги на ногу. Она села на стул, расхныкалась было.

— Я все расскажу мужу, все расскажу Карлу. Надо было тебя еще четыре года там продержать!

— Валяй, Минна, скажи ему все, не стесняйся!

— И скажу, а сейчас пойду за полицией.

— Минна, Миннакен, ну не будь же такой, у меня душа радуется! Я ведь снова человеком стал, понимаешь?

— Я говорю, ты с ума спятил. Тебе мозги повредили в Тегеле.

— Эх, пить хочу — кофейку не найдется у тебя или чего другого?

— А кто мне заплатит за передник, гляди — весь разодран.

— Да кто же, как не Франц? Он самый! Жив курилка! Франц снова здесь!

— Возьми-ка лучше шляпу да проваливай! А то, если Карл тебя застанет, а у меня синяк под глазом… И больше не показывайся. Понял?

— Адью, Минна!

А на следующее утро он опять тут как тут, с небольшим свертком. Она не хотела его впустить, но он всунул ногу в приоткрытую дверь. Минна шепотом сказала ему в щелку:

— Сказано тебе, Франц, ступай своей дорогой.

— Да я, Минна, только передники принес.

— Какие еще передники?

— Вот тут… Ты выбери.

— Нужны они мне! Спер небось?

— Не спер! Да ты открой.

— Уходи, а то соседи увидят.

— Открой, Минна.

Наконец она открыла; он бросил сверток на стол, а Минна, с веником в руках, не отходила от двери, — тогда Франц стал один кружиться по комнате.

— Эх, Минна. Вот здорово! Весь день душа радуется. А ночью ты мне снилась.

Он развернул сверток: она подошла ближе и выбрала три передника, но, когда он схватил ее за руку, — вырвалась. Он убрал остальные, а она стояла перед ним, не выпуская веника, и торопила его:

— Да скорее же! Выметайся! Он кивнул ей еще в дверях:

— До свиданья, Миннакен! Она веником захлопнула дверь.

Неделю спустя он снова стоял перед ее дверью.

— Я только хотел узнать, как у тебя с глазом.

— Все в порядке, а тебе тут нечего делать.

Он поздоровел, сил набрался; на нем было синее зимнее пальто и коричневый котелок.

— Хотел вот показаться тебе, — как ты меня находишь?

— И смотреть не хочу.

— Ну, угости хоть чашкой кофе.

В этот момент наверху стал кто-то спускаться по лестнице, по ступенькам скатился детский мячик. Минна в испуге открыла дверь и втащила Франца в квартиру.

— Постой-ка минуточку тут… Это Лумке, соседи сверху… Ну, а теперь убирайся!

— Хоть бы кофейку выпить… Неужели у тебя не найдется для меня чашки кофе?

— Ты что, за этим только и пришел? Завел уж, наверно, какую-нибудь. Ишь вырядился!

— Ну угости кофейком!

— Ох, горе мне с тобой!

Она остановилась в прихожей у вешалки, и он умоляюще взглянул на нее; она покачала головой, закрыла лицо красивым новым передником и заплакала.

— Не мучь ты меня, Франц.

— Да что с тобой?

— Карл не поверил мне про подбитый глаз. Как, говорит, можно так ушибиться о шкаф? Ну-ка продемонстрируй, как это вышло у тебя. Как будто нельзя подбить глаз о шкаф, когда дверца открыта. Пусть сам попробует… А он вот не верит, и все.

— Почему бы это, Минна?

— Может быть потому, что у меня еще и здесь царапины, на шее. Их я сперва-то и не заметила. Но что ж тут скажешь, когда тебе их показывают, а ты смотришься в зеркало и не знаешь, откуда они?

— Вот еще, может же человек поцарапаться — расчесать, к примеру, или еще как. И вообще, чего он над тобой так измывается, твой Карл? Я бы его живо успокоил.

— А тут еще ты все приходишь… Эти Лумке тебя, наверно, уж приметили.

— Ну, их дело маленькое…

— Нет, лучше уж ты уходи, Франц, и больше не возвращайся. Ты на меня беду только накличешь.

— А что, он и про передники спрашивал?

— Передники я себе давно собиралась купить.

— Ну, что же, пойду я, Минна.

Он обнял ее за шею, и она не оттолкнула его. Потом, когда он все еще не отпускал ее, хотя и не прижимал к себе, она почувствовала, что он ее нежно гладит, и, удивленно вскинув на него глаза, промолвила:

— Ну, иди же, Франц.

Он легонько потянул ее в комнату, она упиралась, но шаг за шагом подвигалась вперед. Спросила:

— Франц, неужели опять все сначала?