Чтение онлайн

— Такие же психи, как и вы? — Алекс сложился пополам — миссис Стелленбош ударила его снова, на этот раз в живот. Но нужно их разозлить. Если они разозлятся, то будут совершать ошибки.

— Сначала они были младенцами, — сказал доктор Гриф. — Шестнадцать младенцев от шестнадцати матерей, которые сами по себе не представляли биологической ценности. Они выросли и стали моими двойниками. Четырнадцать лет я ждал, пока они станут мальчиками-подростками. Обо всех заботилась Ева. Ты их видел. Некоторых из них. Тома, Кассиана, Николя, Хьюго, Джо. И Джеймса…

Теперь Алекс понял, почему они показались ему одинаковыми.

— Ты в состоянии представить себе масштаб моего достижения? Я никогда не умру, потому что, когда моё тело перестанет существовать, моя жизнь продолжится в них. Они — это я, а я — они. Мы единое целое, и мы все одинаковые. — Он улыбнулся. — Во всём мне помогала Ева Стелленбош, она тоже работала на правительство: служила в ЮАБ — это наша секретная служба. Была лучшим специалистом по ведению допросов.

— Вот были времена! — миссис Стелленбош улыбнулась.

— Вместе мы организовали академию. Здесь, видишь ли, начинается вторая часть моего плана. Я создал шестнадцать копий себя самого. Но этого недостаточно. Помнишь, я говорил о ниточках тканого полотна? Нужно было собрать их в этом месте…

— И заменить двойниками!

Внезапно Алекс всё понял. Безумие. Но и единственное объяснение того, что он видел.

Доктор Гриф кивнул.

— Я заметил, что в семьях, наделенных богатством и властью, часто растут… проблемные дети. У родителей не хватает времени на сыновей. Сыновья не любят родителей. Дети стали моей целью, Алекс. Видишь ли, я хочу получить то, что принадлежит им. Возьмем, например Хьюго Вриса. Однажды отец оставит ему пятьдесят процентов всего мирового рынка алмазов. Или Том МакМорин: у его матери газеты по всему миру. Или Джо Кентербери: отец в Пентагоне, мать — сенатор. Чего ещё желать начинающему политику? Более того, чем не стартовая площадка для будущего президента Соединённых Штатов? Сюда, на пик, прислали пятнадцать детей с наиболее многообещающим будущим, и я заменил их своими копиями. Конечно, чтобы они ничем не отличались от оригиналов, их подвергли пластической операции.

— Бакстер, которого вы застрелили…

В первый раз Гриф удивился:

— А ты не сидел без дела. Покойный мистер Бакстер был пластическим хирургом. Я нашёл его в Лондоне. Он работал на Харли-Стрит. Увяз в карточных долгах. Подчинить его себе не составило труда. В его задачу входило оперировать мою семью: менять лица, цвет кожи и, если нужно, тело так, чтобы мои копии выглядели в точности так же, как те подростки. Едва дети прибывали сюда, за ними начиналось наблюдение…

— Из дублирующих комнат на третьем и четвёртом этажах.

— Точно. Двойники могли наблюдать за своими жертвами на экранах телевизоров. Чтобы повторять их движения. Заучивать их привычки. Говорить как они. Короче, стать ими.

— Это не сработает! — Алекс дёрнулся на стуле, попытавшись выскользнуть из наручников. Но их хватка была слишком сильна. Нет, так руки не высвободишь! Родители поймут, что к ним вернулись не их дети! Любая мать поймёт, что это не её сын, пусть он и выглядит как прежде.

Миссис Стелленбош хихикнула. Она погасила первую сигару и раскурила следующую.

— Алекс, ты ошибаешься, — сказал доктор Гриф. — Не забывай, ты говоришь о занятых родителях, у которых совсем нет времени на детей. К тому же, они послали их сюда, чтобы те стали другими. Для этого родители и отправляют детей в частные школы. Они полагают, что здесь их дети поумнеют, станут лучше и увереннее в себе. И родители огорчатся, если дети вернутся прежними. А ещё на нашей стороне природа. Четырнадцатилетний мальчик уезжает из дома на шесть-семь недель. Пока он здесь, природа всё сделает, чтобы он изменился. Мальчик подрастёт. Потолстеет или похудеет. Даже его голос изменится. Всё это — часть полового созревания, и, когда он вернётся, родители скажут: «Ух ты, Том, ты такой большой, ты так вырос!» Они не заметят ничего подозрительного. Скорее они будут волноваться, если ребёнок останется прежним.

— Роско вас разгадал, да?

Алекс был уверен, что раскрыл основную загадку, из-за которой его сюда направили. Он знал, почему погибли Роско и Иванов.

— В двух случаях родители не до конца поверили увиденному, — признал доктор Гриф. — Майкл Роско в Нью-Йорке. И генерал Виктор Иванов в России. Нет, они не разгадали нас. Но очень переживали. Ссорились с детьми. Задавали много вопросов.

— Сыновья донесли вам, что происходит.

— Можно сказать, я сам себе донёс. В конце концов, их сыновья — это я. В общем, да. Майкл Роско что-то заподозрил и позвонил в МИ-6. Вот так, к несчастью для тебя, и ты оказался втянут в эту историю. Пришлось заплатить за устранение Роско, а до него — Иванова. Могли возникнуть проблемы. Двое из шестнадцати — не страшно, это, разумеется, не нарушит моих планов. Даже поможет. Всё свое состояние Майкл Роско оставил сыну. Кроме того, насколько я понимаю, русский президент после смерти Иванова принимает личное участие в судьбе его сына Дмитрия.

Короче говоря, проект «Близнецы» увенчался небывалым успехом. Через несколько дней оставшиеся дети покинут «Белый пик» и займут подобающие им места в своих семьях. Удостоверившись, что всех приняли обратно, я избавлюсь от подлинников. Они умрут безболезненно — в отличие от тебя, Алекс Райдер. Ты доставил нам массу хлопот. Посему я хочу наказать тебя в назидание другим.

Доктор Гриф вынул из кармана устройство, напоминавшее пейджер. Нажав на единственную кнопку, он спросил:

— Ева, какой завтра первый урок?

— Завтра две биологии, — ответила Стелленбош.

— Так и думал. Алекс, может быть, ты посещал уроки, на которых вскрывали крыс или лягушек, — сказал Гриф. — Уже долгое время мои дети просят посмотреть, как вскрывают человека. Что и неудивительно. Я сам первый раз присутствовал на таком вскрытии в четырнадцать лет. Завтра утром в полдесятого их желание исполнится. Тебя доставят в лабораторию, мы тебя вскроем и изучим. Анестезии не будет, и мы посмотрим, как долго ты протянешь, прежде чем откажет твоё сердце. А потом, разумеется, вскроем и сердце.

— Вы больны! — закричал Алекс. Он заметался на стуле, стараясь сломать дерево и освободиться от наручников. Но это было безнадёжно. Металл всё глубже врезался в запястья. Стул шатался из стороны в сторону, но оставался целым и невредимым.

— Вы сумасшедший!

— Я учёный! — процедил Гриф. — Поэтому ты умрёшь во имя науки. По крайней мере, принесёшь мне пользу в последние минуты своей жизни.

Он посмотрел за спину Алекса.

— Уведите его и тщательно обыщите. Потом заприте на ночь. Я заберу его утром.