Чтение онлайн

Накинув поверх кафтана теплый плащ, Альберт направился к королевскому дому. Несмотря на самую середину дня, столица выглядела такой же безлюдной как и ночью. Вскоре стало ясно, куда подевался весь народ. Большая толпа собралась на пятачке открытой земли перед «дворцом», который в принципе можно было назвать площадью.

На крыльцах в одной измазанной кровью сорочке стоял эльф со связанными за спиной руками. Альберт узнал в нем Вэйно, хоть и с большим трудом. Правый глаз поэта отсутствовал, другой заплыл, губы были порваны в нескольких местах, кончик носа отрезан. Кто так изуродовал бедолагу Шайн догадался сразу. Вопрос заключался в другом - зачем? С какой целью понадобилось пытать узника?

Рядом с виршеплетом стоял уже знакомый коротко стриженный очкарик с развернутыми свитком. Окинув взглядом притихшую толпу, эльф прочитал:

– За преступления против народа и короля, Его Величеством Пекко Первым Вэйно Рифмач приговаривается к высшей мере наказания - расстрелу. Приговор привести в исполнение немедленно.

Поэта, с трудом понимавшего, что вообще происходит, отволокли к ближайшему дереву и прислонили к стволу. У Вэйно подкосились ноги, злым от холода солдатам пришлось перебросить через сук веревку и подвесить узника за руки. Тройка лучников выстроилась в десяти шагах от цели и одновременно, как по команде, натянула тетивы. Кратко свистнули стрелы, по груди приговоренного потекли кровавые ручейки.

– За что его так?
– спросил Альберт у стоящего рядом эльфа.

– За компанию, - огрызнулся тот.
– Задавай меньше вопросов, особенно незнакомцам.

Шайн отметил, что этой казни зрители совсем не рады. Никаких криков, свистов и улюлюканья, как обычно бывает на имперских площадях. Толпу словно специально согнали со всего города, отвлекши от привычных дел. Едва казнь завершилась, эльфы поспешили разойтись. Никто не остался для самой веселой части представления - глумления над трупом.

Впрочем, глумиться никто и не собирался. Стражники сразу же утащили тело, не оставив болтаться в назидание остальным. Альберт тем временем подошел к очкарику и показал удостоверяющее письмо.

– Да-да, господин посол, его величество в курсе. Сегодня ровно в полночь будет торжественный прием. Король не против, если вы возьмете с собой вашу экзотическую свиту. Всего хорошего.

Альберт пожал плечами и пошел в друидский анклав. По дороге он встретил отряд из шести копейщиков, сопровождающих Исмаила. Рыцаря связали так, что он напоминал веретено.

– Как дела?
– спросил дипломат, поравнявшись с товарищем. Конвоиры не обратили на приставшего попутчика никакого внимания. Скорее всего причина заключалась в золотом сиянии из подмышки, где Шайн нес письмо.

– Спасибо, что вытащил. Еще немного - и я передушил бы ушастых к чертовой бабушке.

Альберт улыбнулся.

– Гляжу, твой дух не сломлен.

– Ха, еще бы. Ладно, потом пообщаемся. Не доверяю я этим мордам.

Исмаил говорил на имперском, но воины вполне могли знать этот язык. Шайн кивнул и отошел в сторонку, пропуская конвой вперед.

В анклаве товарищи разделились: Альберт направился к дому Айны, Исмаила повели к жилищу старейшины. Подойдя к двери, посол услышал странный разговор.

– Зачем ты тычешь в меня этим?
– недовольно проворчала Тарша.

– Так надо, - ответила хозяйка.

– А то, что было, чем тебя не устраивало?

– Подожди пару секунд, не вертись. Совсем немного осталось. Уверяю, тебе так больше понравится.

Дипломат на всякий случай постучался, выждал немножко и вошел. От увиденного он едва не выронил документы. Тарша сидела на кровати в платье с белоснежным корсажем и пышной темно-синей юбке. Волосы кочевницы, обычно ниспадающие с макушки как попало, были завиты в тугие пружинистые локоны.

Айна, склонившись над гостьей, ловко орудовала пушистой кисточкой. Вместо белых племенных узоров лицо Тарши было украшено первосортным эльфийским макияжем. Губы, выкрашенные светлой помадой, стали сильнее выделяться на зеленом фоне. От подведенных темно-синим порошком глаз невозможно было оторваться. Выглядела орчиха как самая настоящая принцесса, за которую бы без раздумий посватался даже эльф.

Уловив ошарашенный взгляд человека, Тарша вздохнула и произнесла:

– Мерзко выгляжу, да?

– Наоборот, - только и смог ответить Шайн.

– Вот слушай, что мужчина говорит. Будешь настоящей королевой бала, как я в молодости.

Маргит фыркнула и отвернулась, скрестив руки на груди.

– А ты чего сидишь в своем балахоне?
– спросил дипломат.

– А куда мне наряжаться?

– Как куда? На бал. Мы идем все вместе.

Тарша вздрогнула, кисточка соскользнула и оставила на щеке след, похожий на старый синяк.

– Что?!
– хором воскликнули девушки.

Альберт довольно хмыкнул. По дороге к секретарю и обратно он тщательно взвесил все за и против совместного мероприятия. Обижать Маргит, мать которой путникам неоценимо помогла, не хотелось. Выделять Таршу - значит пустить бабью войну на новый кровавый виток. К тому же, была еще одна веская причина взять торговку на прием, но она казалась послу совсем уж маловероятной. Однако крошечный шанс - это лучше, чем ничего.

– Что слышали.

Айна одарила человека теплой благодарной улыбкой. Маргит засияла как ребенок, которому наконец-то вручили долгожданную игрушку, и бросилась к сундуку примерять остатки материнского гардероба. Тарша смерила друга полным ненависти взглядом, но устраивать скандал не стала. И на том спасибо.

Маргит выбрала себе легкое серебристое платье, свободно стекающее до самых щиколоток. Фигура торговки не отличалась крепостью и широкими плечами, как у Тарши, поэтому отпала необходимость в корсаже и широкой юбке. Быстренько переодевшись (Шайна девушка не только не стеснялась, а, наоборот, становилась так, чтобы попасть ему на глаза), Маргит взяла косметику и села перед зеркальцем.

Альберт хлопнул в ладоши, привлекая к себе внимание.

– Итак, дамы, хочу, чтобы вы знали - нас ждет не вечеринка, а разведывательная операция чрезвычайной важности. Поэтому вести себя вы должны соответственно, не акцентируя на себе посторонние взгляды.

В успехе этого этапа посол сильно сомневался. Даже если гостьи будут истово соблюдать все правила и запреты, две сногсшибательные (в обоих смыслах) зеленокожие барышни вряд ли останутся незамеченными. Но из двух зол всегда лучше меньшее.