Чтение онлайн

— Чтобы сорвать тысячу вишен, сосчитай тысячу тысяч, — произнёс голос за Джорном, и, обернувшись, он увидел человечка в островерхом колпаке, который глядел на него, моргая большими глазами.

— Скажи: раз, два, три, — попросил человечек.

— Раз, два, три, — повторил Джорн.

— Четыре, пять, шесть, — сказал человечек.

— Четыре, пять, шесть, — повторил Джорн, и когда он быстро досчитал до тысячи, в серебряную чашу упал рубин.

— Но ведь тысяча тысяч — это миллион, — сказал Джорн, — а досчитать до миллиона страшно трудно!

— Ты ведь хотел страшного труда — ты его и получил, — ответил человечек.

Джорн опять сосчитал до тысячи, и еще один рубин упал в чашу.

— Раз, два, три, четыре, я за вишнями пошёл, пять, шесть, семь, восемь, а рубины я нашёл, девять, десять, — выкрикивал Джорн.

— Вишни, рубины — не всё ли едино? — спросил человечек.

— Одиннадцать, двенадцать, как так — не всё ли едино? — переспросил Джорн.

— Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать.

Человечек, прохаживаясь туда-сюда, спросил:

— Что я делаю?

— Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать — ходишь туда-сюда, — ответил Джорн, — двадцать один…

— Но как я могу ходить туда-сюда, не пройдясь сперва сюда-туда?

— Всё едино, — ответил Джорн. — Человек, который ходит, двадцать два, туда-сюда, ходит и сюда-туда, двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь…

— Если туда-сюда то же самое, что сюда-туда, то туда — это сюда, а сюда — это туда, — сказал человечек.

— Не вижу, какой мне прок от такой головоломной загадки, — заметил Джорн.

Он досчитал до третьей тысячи, и третья вишня упала в серебряную чашу.

— Если так будет тянуться дальше, Тэг вернётся раньше меня с золотыми клыками Голубого Вепря, а Гэл принесёт Священный Меч Лорала, и кто-нибудь из них женится на Принцессе, а я всё буду отсчитывать вишни в чашу. Раз два, три, четыре, пять…

Человечек сидел на земле, смотрел на Принца и слушал его счет до четвёртой тысячи, когда четвёртая вишня упала в серебряную чашу, а Джорн стал считать сначала.

— Пятьдесят принцев пятьдесят раз за пятьдесят лет приходили сюда, чтобы набрать вишен или рубинов для своей принцессы, — сказал человечек, — и ни один не догадался, как справиться с этой работой. Я — не принц, по моей воле не упадут ни вишня, ни рубин, и я не вмешивался. Те пятьдесят принцев собирали свои ягодки или самоцветы как умели, потому что, право, стоит досчитать до миллиона ради руки и сердца прекрасной дамы. Но тебе, друг, надо помнить о Тэге и Гэле. Здесь есть одна хитрость, но сразу я тебе её не открою, а задам сперва несколько вопросов.

— Триста сорок восемь, триста сорок девять, триста пятьдесят, — отсчитывал Джорн. — Что за вопросы ты хочешь задать?

— Падает ли вишенка, когда ты произносишь девяносто восемь?

— Нет.

— Падает ли рубин, когда ты произносишь девятьсот девяносто девять?

— Нет.

— А когда падает вишенка или рубин?

— Триста пятьдесят один, когда я произношу слово «тысяча», — ответил Джорн.

И тут в чашу упал рубин.

— Тысяча, тысяча, тысяча, тысяча! — в восторге закричал Джорн, и рубины один за другим посыпались в чашу.

Совсем скоро, а точнее за одну тысячную времени, которое бы потребовалось, чтобы досчитать до миллиона по единице, чаша наполнилась тысячей рубинов. Джорн обернулся, чтобы поблагодарить человечка в островерхом колпаке, но тот как сквозь землю провалился, а вместо него стоял перед Джорном рыцарь в чёрных доспехах, самый высокий из Чёрных Рыцарей, которых Джорну довелось видеть.

— Назови мне своё имя, о Чёрный Рыцарь! — крикнул Джорн.

— Я — Горестный Страдалец! — прогремел мощный голос из-под сверкающего шлема, закрывавшего всю голову, кроме чёрных глаз Чёрного Рыцаря. — Полсотни принцев победил я здесь, и вот стою, чтоб рассказать об этом!

Джорн опустил серебряную чашу и взял меч.

— Я весь в стальных доспехах, доспехи — не помеха. Разве не так? — усмехнулся Рыцарь.

Джорн поднял меч.

Чёрный рыцарь держал меч на боку.

— Здесь волшебство — предупреждаю, Принц. А что сильнее волшебства?

— Лишь чудо.

— А что есть чудо?

— Чудо есть любовь.

— Доспехи, Принц, сильнее.

Чёрный рыцарь взмахнул мечом, и сталь зазвенела о сталь. Он раскрутил меч над головой обеими руками, как раскручивают топор, и опустил его вниз с такой силой, что тот просвистел в воздухе, но Джорн отскочил в сторону и нацелил удар прямо в щель, мелькнувшую в доспехах рыцаря под правым плечом.

Рыцарь едва успел поднять меч, чтобы отразить удар Джорна. Снова он делал выпады, раскручивал меч и наносил удары, снова и снова Джорн отбивал их и отскакивал от разящей стали, целя в щели доспехов, когда они открывались. Однажды молниеносный удар лишил Джорна равновесия, и рыцарь чуть было не рассек ему голову до подбородка, но сам едва не упал, споткнувшись о чашу с рубинами, которые рассыпались по зелёной траве. Бой вскипал и кружил между деревьями в блеске и звоне стали. Кончик меча Джорна светлой змейкой вонзался в крохотные рты щелей, едва они открывались на доспехах. Он отскакивал, нападал и снова отскакивал, а дыхание Чёрного Рыцаря становилось всё тяжелее, удары — медленнее, он уже не в силах был поднимать тяжёлый меч над головой и реже обрушивал его на Джорна, которому всё легче было увернуться.

Наконец, Чёрный Рыцарь поднял свой меч над головой обеими руками, чтобы разрубить юного Принца надвое, как яблоко, но молниеносный меч Джорна вонзился в щель под правым плечом и проник глубоко в плоть. Чёрный Рыцарь выронил оружие, и правая рука его бесполезно повисла, качнувшись, как маятник.

Мощная фигура в чёрной стали качнулась и рухнула в траву с громким звоном. Шлем, закрывавший всю голову, кроме чёрных глаз Чёрного Рыцаря, откатился в сторону, звякнул о серебряную чашу и остановился, а Джорн с изумлением и ужасом увидел открывшееся лицо глубокого старца. Полный печали и сожалений, он опустился на колени рядом со сраженным врагом и поднял голову рыцаря руками.