Чтение онлайн

Ренно умолк. Теперь заговорила Са-ни-ва. Она больше всех знала о Маниту и видениях.

– Хорошо, что ястреб даст тебе силу. Он самый могущественный из всех Маниту. Гонка кивнул в знак согласия. Он тоже в свое время получил силу от ястреба.

– Но я так и не понял, что она говорила мне.

– Видение никогда нельзя истолковать до конца. Пройдет время, и ты понемногу узнаешь, что тебя ждет.

– А первая часть видения - где были женщина и девушка с бледной кожей? У нее были такие же волосы, как у Маниту. Что это значит?

Ина переглянулась с мужем, потом с золовкой и вместе с Са-ни-ва подошла к двери.

– Пойдем, Эл-и-чи.

Младший сын не хотел уходить, боясь пропустить самое интересное, но Гонка повел бровью, и паренек вышел на улицу следом за теткой и матерью.

– Я хочу знать, отец, кто эти люди из видения.

– Я не могу объяснить твоих видений, сын мой, - сухо и твердо проговорил Гонка.

Ренно почудилось, что отец что-то скрывает.

– Я знаю. Тогда скажи мне, почему получилось так, что моя кожа под набедренной повязкой, куда редко попадают солнечные лучи, бледная, а у всех сенека темная? Почему мои волосы желтые, а не черные, как у всех?

Гонка, Ина и Са-ни-ва знали, что рано или поздно мальчик задаст эти вопросы. И все же Гонка не мог ответить сыну. Да, Ренно стал мужчиной, но он слишком молод и неопытен, чтобы узнать правду о своем рождении.

– Ты сын мой и Ины. Ты уже стал вождем, и мы гордимся тобой.

– Я рад, что ты горд, отец.
– Ренно опять ничего не понимал.

– Тот, кто ищет знаний, должен уметь терпеть.

– Я научусь терпеть.

Дисциплина сенека делала свое дело. Отец не стал отвечать на его вопросы. Пусть так. Маниту любят Ренно, и помогут на его пути.

Глава 5.

Ида Элвин, худощавая, в домотканом полушерстяном платье, стояла посреди церковного дворика. Как всегда, стоило ей начать говорить, все присутствовавшие почтительно умолкали. Женщины, правда, иногда называли ее сварливой, но только за глаза.

Позади церкви возвышался форт Спрингфилд, отстроенный и заново укрепленный после того, как шестнадцать лет назад был разрушен индейцами. В новом поселке, который теперь носил имя Хартфорд, уже ничего не напоминало о некогда разразившейся катастрофе. На Хай-стрит появилось множество лавок, в городе открыли две гостиницы и несколько салунов, а на окрестных фермах выращивали кукурузу, пшеницу, табак, ячмень и овощи. Пасторальную сцену дополняли стада овец и крупного рогатого скота.

– Вы - позор Короны и Массачусетса, - гневно восклицала тетушка Ида. Вы гордо называете себя мужчинами, но рано или поздно индейцы доберутся до вас! И ваши женщины отлично это знают. Пора бы вам заняться, наконец, делом.

Рядом с Идой стояла Дебора, ее племянница, и ветерок трепал ее длинные золотистые волосы. Девушка лучше других знала тетушку, и в глазах ее мелькала веселая искорка.

Люди начали перешептываться.

Одиннадцатилетний сын Иды, Уолтер, мягко улыбнулся, не обращая внимания на тираду матери, и поднял глаза, рассматривая летящих на север гусей. Он не мог говорить, и хотя Ида и Дебора терпеливо обучали и наставляли его, трудно было сказать, понимает ли он, что происходит вокруг.

– Вы думаете, что все опасности теперь позади. Вы же знаете, что индейцы окружают нас со всех сторон, а французы нарочно платят им, чтобы те разоряли наши поселки. А вы торчите тут, как цыплята во дворе. Даже хуже. У тех хоть петух есть.

Она остановилась, чтобы перевести дыхание, и в разговор вступил преподобный Обадия Дженкинс. Люди любили молодого священника и считали его большим дипломатом. По выходным он сам работал на своей земле, между фортом и Новым городом, а после захода солнца навещал больных и страждущих.

– Вы, может быть, не знаете, тетушка Ида, но я всегда во время службы держу на кафедре винтовку. Надеюсь, Всевышний не сочтет это за оскорбление.

Дипломатия не помогла.

– Не сомневаюсь. Но все остальные! Господь еще покарает вас за глупость и легкомыслие.

Эйб Томас, крепкий и высокий паренек лет девятнадцати, хотел было ответить, но не нашелся и принялся смотреть в землю, переминаясь с ноги на ногу. Все знали, что Эйб влюблен в Дебору Элвин, и чтобы заслужить ее и тетушкину благосклонность, каждую неделю приглашает Уолтера на рыбалку.

Его сверстник, Джеффри Вильсон, оказался куда бойчее. Единственный сын Эндрю и Милдред Вильсонов, владельцев самого крупного поместья в округе, никого не боялся. Джеффри знал, что играет с огнем, но не утерпел.

– Так Всемогущий избрал вас пророком, мэм?

Хиббарды, доверенные слуги Вильсонов, застыли от изумления.

– Извините, мэм, - торопливо мешался Том Хиббард, - Джефф не хотел вас обидеть.

Тетушка Ида отлично знала, чего хотел Джефф, но не собиралась опускаться до этого грубияна. Элвины собрались было уходить, но тут во двор вышла еще одна пара. Родители Джеффри, полковник Вильсон и его красавица жена, многого добились за последние годы в благодатном краю Нового Света. Поместье их процветало, Эндрю ежегодно избирался главой местной милиции и представлял район в собрании Массачусетса, и вместе с женой пользовался любовью и уважением всей округи.

Вот и сейчас единственным, кого раздосадовало появление супружеской четы, оказался сам Джеффри. У него не хватало духу спорить с отцом, и он с презрительным видом отошел в сторону.

– Что случилось?
– бодро спросил полковник.

– Я изображаю шершня, который пытается пробиться сквозь оконное стекло, -ответила тетушка Ида.
– Сегодня в церкви было семьдесят три мужчины, и хоть бы один принес с собой мушкет или винтовку! Ведь если б сейчас здесь были индейцы, мы б все погибли!

Полковник кивнул, к великому удивлению собравшихся.

– Ваше недовольство совершенно справедливо, миссис Элвин. Но все не так плохо, как может показаться.

– Как так, Энди?

– Тридцать человек постоянно находятся в форте. Погода ясная, и часовые заметят появление индейцев за несколько миль. По первому же сигналу тревоги все мужчины отправятся в форт - вы и сами знаете, это не так далеко, а уж там оружия хватит на всех. Так что право же, вам не стоит тревожиться.

Хиббарды, Эйб Томас и преподобный Дженкинс заметно оживились.