Чтение онлайн

— Нет, не то же! — вновь перебил его Гамаюнов. — Ты-то никого, кроме себя, не спас!

— То, что лично ты вывез двенадцать человек, еще не дает тебе права в чем-то меня обвинять. Мне пришлось уехать в Париж…

— У него там было собственное убежище, счет в банке и копии досье на всех участников проекта, — уточнил Гамаюнов. Ему явно доставляло удовольствие разоблачать того, кого он прежде боялся. Да, теперь Роман был уверен: несомненно, Гамаюнов Вадима Федоровича боялся.

Сазонов сделал вид, что не слышал реплики.

— Когда спустя год я появился в России и отыскал место, где мы с Иваном Кирилловичем планировали создать Беловодье, то не нашел там ничего, кроме пустого участка посреди леса, двух строительных вагончиков и брошенной легковушки без колес. То есть, выражаясь на новоязе, — уточнил Вадим Федорович, — Гамаюнов меня кинул. Я всегда предвидел действия конкурентов, не верил ни членам политбюро, ни диссидентам, ни астрологам, ни женщинам, ни врачам. Я разгадывал все нехитрые комбинации недругов, чуял интриги, когда они только зарождались, и презирал глупцов, ставших жертвой мошенничества. Но Ивану Кирилловичу я доверял. Потому что Гамаюнов мне был всем обязан. — Услышав это «всем», Гамаюнов болезненно передернулся. — Да, всем! — повысил голос Сазонов. — Только благодаря мне он сумел встретиться с нужными людьми из самых высоких эшелонов власти и получить «добро» на осуществление проекта, в то время как реформы еще только робко обсуждались. Без меня он бы не мог и шагу ступить.

Баз с изумлением посмотрел на создателя Беловодья.

— Возможно… Иван Кириллович мог не знать, что вы остались в живых, — предположил Баз. — Лично я считал, что вы погибли.

Надо же, добрый доктор еще и оправдывается перед этим типом!

Вадим Федорович рассмеялся вполне искренне.

— Нет, Баз, он знал, что я жив. И знал, что вовсе не Колодин напал на нас в Германии. Но Гамаюнов решил, что присвоит себе все средства фонда. И все сокровища будущего Беловодья тоже должны были достаться одному Ивану Кирилловичу. А что выпало мне? Все, или почти все, чем я обладал, было потеряно. И главное, те люди, которые помогали мне, кто рассчитывал на меня, тоже оказались ни с чем. А таких людей не предают, могу вас заверить. Никогда не предают.

Роман усмехнулся.

— Что тут смешного?

— Да вдруг представилось, что крепкие ребята с окаменевшими лицами плечом к плечу шествуют в Беловодье. И находят… Да, находят островок воды. Потому что Беловодье ничего не может дать человеку, если в нем самом ничего нет. Здесь бессмысленно просить, а можно только создать.

— Мне не нравится ваш тон, Роман Васильевич, — заметил Гамаюнов. — Вы взяли верх. Но, пожалуйста, не глумитесь.

— Я глумлюсь?! Что за диво! И вы еще учите меня правилам хорошего тона! После того как хотели убить Алексея? Да уж… — Роман махнул рукой.

— Что вы такое придумали! — В голосе Гамаюнова вдруг появились металлические нотки. Оказывается, он умел быть очень даже жестким. — Убить Стена? Полная чепуха! Да, Беловодье было создано с помощью Алексея. Но кое-что было сделано неправильно… И теперь…

— Беловодье нуждается в реконструкции, — уточнил Сазонов. — Я уже говорил по этому поводу с Иваном Кирилловичем. К сожалению, он не может мне помочь.

«Почему»? — хотел спросить Роман.

— Почему? — задал вместо него вопрос Баз.

— Спроси у него сам, — предложил Сазонов.

Тут негромко хлопнула дверь — вернулся Меснер.

— Стен сказал, что ему нужно немного времени. Он сразу не может уйти из церкви.

— Он как?.. Ну, ничего такого… ну… — Роману неловко было спрашивать о том, как себя чувствует Лешка, при посторонних.

— Все о'кей. Стен сказал, что немного голова кружится.

— А Грег? Где Грег?

— Я его не нашел.

— Подождите! — воскликнул Баз. — Я опять ничего не понял. Как вы напали на наш след, Вадим Федорович? Вы что же, следили за нами?

— Да что тебе все непонятно! — раздраженно воскликнул Роман. — Сазонов решил через тебя выйти на Беловодье. У него были досье на всех — ты же только что это слышал. А в твоих бумагах наверняка значился и твой спаситель дядя Гриша. Так что Сазонов сначала дядю Гришу отыскал и что-то вроде засады там устроил. Плеть плел и ждал, как паук, пока добыча появится. Заодно к Машеньке подъехал. Потом похищение организовал. А уж потом нашу в кафе встречу с дядей Гришей. Колдун он сильный, спору нет, но просто так по дороге к нам пристроиться не мог — я бы вмиг его расшифровал.

— Ах ты, хулиган! — зарычал дядя Гриша и кинулся на Вадима Федоровича, схватил беспомощного «жениха» за горло. — Говнюк! Что ты с Машенькой моей сделал! А?! Ведь это ты ее похитил! Ты!

— Ничего… — хрипел бывший жених. — Ничего я не делал…

«Сейчас ударит!» — сообразил Роман и попытался перехватить колдовской удар. Воздух сгустился, сделался непрозрачен, и вдруг полыхнуло. Правда, неярко, но жаром пыхнуло во все стороны. По стенам и полу пошла рябь, а дядю Гришу швырнуло вверх, лицо и руки посекло осколками разбитой столешницы. Несильно, правда, — часть колдовской силы Сазонова Роман погасил. Но и его враждебное колдовство опалило: кольцо теперь принадлежало Беловодью. Что ж оно так обороняет плохо?

Сазонов вновь хотел ударить. Роман уже изготовился помешать, но Баз его опередил:

— Фути-вути, раз, два, три. Силы у Сазонова отними.

Сазонов дернулся в своем кресле и обмяк.

А Баз покраснел и смутился, как девчонка.

— Стихи всегда самые ужасные получаются, — извинился Баз.

— Сочувствую. — Роман засмеялся. — Помню, ты говорил про стихи. Только не сказал, что у тебя выходят стихотворные заклинания.

— Я бы предпочел прозаическую форму. Но проза не обладает такой колдовской силой, как поэзия.

— Мне твои хулиганства не страшны, женишок… — пробормотал дядя Гриша, пытаясь подняться. Но вновь сполз на пол. У него носом шла кровь. — Я сам хулиган…

— Никакого вреда Машеньке не причинили. Ей лишь внушили, что ее похитили. На самом деле ее и пальцем никто не тронул. — Кажется, Сазонов ожидал этим признанием произвести потрясающий эффект. Но почему-то не произвел.

— А синяки? А следы уколов? — Дядя Гриша не верил.

— Иллюзия.

— Хулиган помоечный, ты ж над девочкой моей издевался!