Чтение онлайн

— Извини, Лиз. Ты, наверное, думаешь — вот болтушка, говорит что ни попадя. Я понимаю, тебе нет дела до моей жизни.

— Почему же, — запротестовала Элизабет. — Я очень интересуюсь твоей жизнью, просто…

И тут же подумала: «Просто — что? Не хочу с ней связываться? Так ведь уж связалась! А вдруг ей необходимо с кем-то поделиться?»

— А, брось, — сказала Энни. — Давай лучше займемся делом. Не будешь же ты сидеть здесь со мной до ночи. Пойду принесу учебники.

Глядя ей вслед, Элизабет подавила внезапный прилив жалости к этой хорошенькой темноволосой девочке.

«Прости, Джес, — мысленно обратилась она к сестре. — Я, кажется, по уши увязаю в этом деле!»

— Послушай, я говорю совершенно искренне, — сказала Элизабет, когда Энни с удрученным видом вернулась в комнату. — Я с удовольствием позанимаюсь с тобой, раз тебе это нужно. И не думай, что для меня это пустая трата времени.

Энни только усмехнулась в ответ, но ее зеленые глаза благодарно вспыхнули. Девочки устроились на софе.

— Если у тебя есть какие-то трудности в жизни, скажи мне, Энни, — предложила Элизабет. — Я буду внимательно слушать.

— Да? — с сомнением спросила Энни.

— Конечно. Я никуда не тороплюсь. Энни поднялась и отошла к окну, сунув ладони в задние карманы джинсов.

— Ты когда-нибудь чувствовала себя одинокой, Лиз? То есть, совсем-совсем одинокой, так что и словом не с кем перемолвиться?

— Это с каждым бывает, — ответила Элизабет, пытаясь припомнить, случалось ли ей быть совсем-совсем одинокой.

Она живет в семье. К тому же у нее есть любимая подруга — Инид Роллинз, с которой можно говорить обо всем на свете. И есть Тодд Уилкинз — верный друг, звезда баскетбольной команды «Гладиаторы». Если бы у Энни был такой друг, как Тодд, она и думать забыла бы о других парнях.

Энни повернулась к Элизабет. В ее глазах стояли слезы.

— Лиз, у меня в целом мире нет ни одного настоящего друга.

Элизабет хотела возразить, но Энни махнула рукой.

— Только не говори мне, пожалуйста, что у любой девочки есть самый близкий человек — мама. Ты не знаешь, какая у меня мама. Она… не такая… Понимаешь, она абсолютно другая.

И тут Энни прорвало, как нефтяной фонтан. Все впечатления ее пятнадцатилетней жизни, которых Элизабет даже вообразить себе не могла, хлынули безудержным потоком.

— Мама родила меня, когда ей было шестнадцать лет. Представляешь, всего шестнадцать, как сейчас тебе. Хорошеньким подарочком я была для нее в такие годы! Отцу было семнадцать. Он женился на ней, но они никогда нормально не жили. Твои родители живут нормально, Лиз?

Неожиданность вопроса заставила Элизабет слегка вздрогнуть. Она все еще переваривала мысль о возможности иметь ребенка в шестнадцать лет.

— Да, конечно. — И она ощутила непонятную вину перед Энни, что у нее самой такие замечательные родители.

Трудно представить, какой была бы ее жизнь без отца или матери. Она так гордилась своим высоким темноволосым обаятельным отцом. Он самый известный адвокат в округе, и, несмотря на это, у него всегда есть время для всех домашних. Разве можно жить без его теплого участия, не говоря уж о потрясающем чувстве юмора?

А мама? Говорила ли ей Элизабет хоть когда-нибудь, как она дорожит всем, что мама для нее делает? Наверное, не говорила. Элис Уэйкфилд очень любит свою работу, но если ее детям что-то нужно, она всегда окажется рядом. И когда люди говорят, что они с Джессикой похожи на маму, Элизабет всегда преисполняется гордостью.

— Когда мне было два года, родители разошлись, — продолжала Энни. — И, видимо, отец не взял на себя никаких обязательств…

Энни на год моложе Элизабет, а рассуждает так, словно на несколько лет старше.

— А дедушка с бабушкой? Они разве не могли вам помочь? — спросила Элизабет.

— Дед с бабушкой? Ты, наверное, воображаешь себе этаких милых старичков, которые постоянно сажают внучку к себе на колени? От моих такого не дождешься. Они считают маму плохой. С чего они станут помогать ей?

— Как это грустно, Энни! Я и понятия не имела обо всем этом.

Элизабет почти раскаивалась, что напросилась на разговор. У нее вовсе не было желания влезать в такие подробности.

— Нет, Лиз, — сказала Энни, тут же поняв выражение ее лица. — Я говорю совсем не для того, чтобы вызвать жалость. Моя мама не такая, как твоя, но она очень хорошая. Знаешь, какая она сильная! Она могла бы избавиться от меня, но не сделала этого! Она дает мне все, что может, я же понимаю.

— Ты когда-нибудь видела своего отца? — спросила Элизабет, почти боясь ответа.

Энни горько усмехнулась.

— Он уже пять лет не был здесь. Раньше-то появлялся время от времени. Наверное, денег просил. Мама хорошо зарабатывала на съемках, а он почти все время был без работы. А однажды заявился — мне уже было лет десять — и устроил драку. Я ужасно боялась, что он покалечит маму, и пыталась ему помешать. Тогда он так взбесился, что сбросил меня с лестницы.

Элизабет сидела в состоянии шока. Она не знала, что сказать. Но Энни не ждала никакого ответа. Ей нужно было только, чтобы ее выслушали.

— Я тоже работала на съемках. Года два назад. Ты знаешь?

Радуясь, что можно оставить тему о родителях, Элизабет кивнула:

— Мне говорили, ты была потрясной фотомоделью. У тебя для этого очень подходящая внешность.

Даже Джессика признавала, что Энни с ее стройной фигурой, каштановыми кудрями и безупречным цветом лица — настоящая красавица.

Энни рассмеялась.

— Не знаю, потрясной я была или нет, Лиз, но мне это иногда даже нравилось. Представляешь, меня наряжали в какую-нибудь невероятную одежду, а потом все начинали суетиться вокруг моего грима и прически. Когда это заканчивалось, я выглядела лет на восемнадцать-девятнадцать вместо тринадцати.