Белая ворона

Просматривая список девочек, желающих войти в команду болельщиц, Джессика Уэйкфилд мурлыкала, словно довольная кошка. Будучи одним из капитанов команды, она ощущала себя при исполнении своих капитанских обязанностей, а они, по ее мнению, состояли в том, чтобы распоряжаться всем самой. Конечно, Робин Уилсон тоже капитан, но Джессика возглавляет команду гораздо дольше. Притом Робин не имеет ничего против ее распоряжений.

— Взгляни только на эти имена! — воскликнула Джессика, показывая список сестре-двойняшке Элизабет. — Похоже, все только и мечтают о том, чтобы вступить в команду болельщиц.

И в этом для Джессики не было ничего удивительного. Школьная команда болельщиц — это сливки общества, это самые красивые девочки, пользующиеся самым большим успехом не только в школе, но и во всей Ласковой Долине, штат Калифорния. Среди них Робин Уилсон — последняя «Мисс школы Ласковой Долины», Элен Брэдли — у которой потрясающие рыжие волосы, Джин Уэст — чернокудрая фея и Мария Сантелли, способная выдать такое сальто назад, от которого дух захватывает. Но главное — Джессика Уэйкфилд: метр шестьдесят восемь, корона царственных, солнечно-золотистых волос и бирюзовые глаза с зелеными искрами — предмет зависти всех девочек.

Внешность — это, естественно, только одно из достоинств, необходимых болельщице. Надо еще и хорошо учиться. Хотя Джессика первая готова признать, что учеба — не самое главное. Гораздо важнее — обладать своим особым стилем, чтобы все остальные восхищались и подражали. Кроме того, надо обязательно иметь какой-нибудь талант. Каждая девочка в команде Джессики по-своему уникальна. И нельзя допустить снижения этого уровня.

Произведя смотр именам, Джессика ждала, как Элизабет оценит важность происходящего. Хотя внешне близнецы были поразительно похожи — вплоть до крохотной ямочки на левой щеке, их интересы всегда были прямо противоположны. Однако Джессика не оставляла все новых и новых попыток завлечь сестру в команду болельщиц.

— Вдвоем мы будем выглядеть сенсационно! — она говорила это уже, по крайней мере сто тридцать семь раз.

И все без толку! Если в Джессике всегда бурлила жажда деятельности, то Элизабет любила наблюдать и записывать. Когда выходил очередной номер школьной газеты «Оракул», все тут же кидались читать рубрику «Глаза и уши», где Элизабет рассказывала о последних новостях, событиях и слухах. Ее колонка всегда была острой и смешной, что называется — не в бровь, а в глаз. Но никогда — злой. Уж такой была сама Элизабет. И хотя Джессика не всегда разделяла общее высокое мнение о талантах сестры, она все же считала, что иметь в семье звезду школьной газеты — это супер-класс.

Развалясь поперек кровати Элизабет, Джессика шумно вздохнула от нетерпения, напоминая, что ждет ответа. Ее собственная постель и вся спальня напоминали последствия землетрясения. В самые ближайшие дни Джессика собиралась навести там порядок. Но пока что она слишком занята, и убранная постель сестры была очень кстати.

— И что ты скажешь, Лиз? Как мне выбрать из этих семидесяти пяти претенденток двух девочек? А, Лиз? Элизабет Уэйкфилд?

Элизабет продолжала молча расчесывать волосы.

— Ты что-то сказала, Джес?

— Хватит, Лиз! — не выдержала возмущенная Джессика. — Неужели у тебя нет ни капельки ответственности за престиж школы?

— Ой, совсем оглушила! Ревешь, как канзасский ураган. Я так ничего и не поняла. Какой престиж школы? О чем ты?

— Ясно, о чем! О наборе в команду болельщиц, конечно. Ну почему я все должна делать сама!

— Я думаю, потому, что любого, кто вздумает делать это вместо тебя, ты попросту сметешь с лица земли.

— Но ведь я капитан! Отдавать распоряжения — моя обязанность.

— Да, но не надо брать все на себя. Вас в команде пятеро. И каждая имеет право голоса. Тебе никого не придется выбирать самой.

Джессика нахмурилась и скривила губы.

— Но ведь существует такая вещь, как традиция, неужели не понятно?

Капитан просто обязан помочь остальным принять решение. Они будут смотреть на меня. Не могу же я их подвести! Им захочется знать, кого я считаю нужным выбрать. А что я скажу, если у меня, — она хлопнула ладонью по листку с фамилиями, — семьдесят пять девочек, три тура отборочного конкурса и только два места!

— Только два? — повторила Элизабет, искоса глядя на Джессику.

— Ну да. Нас в команде пять человек, а надо семь.

— А признайся, Джес, что одно место ты уже обещала Каре Уокер. Джессика беспокойно заерзала.

— А что? Кара нам подходит.

— Потому что она твоя закадычная подруга?

— В данном случае это значения не имеет. Она уже была в команде, и у нее классно получалось. И теперь будет не хуже. Если бы они с Лилой не влипли тогда в эту дурацкую историю…

Кару и красавицу богачку Лилу Фаулер исключили из команды болельщиц после большой игры со школой Палисэйдз. Они вывели из строя всю команду болельщиц Палисэйдз, врубив в разгар их выступления систему поливки газона. Когда срок наказания прошел, им было разрешено еще раз попытаться вступить в команду на общих основаниях. Лила страшно обиделась и поклялась, что ноги ее там больше не будет. Кара же, напротив, не могла дождаться, когда снова наденет форму болельщицы, хотя для этого ей снова надо было пройти отборочный конкурс. Джессика не сомневалась, что Кара вернется. Конкурс, конечно, вещь трудная, но Кара достаточно красива и талантлива. Притом она не новичок и хорошо знает, что от нее требуется. И это тоже в ее пользу.

— У Кары есть самое главное, — продолжила свою мысль Джессика, — она прирожденная болельщица.

— Особенно с тех пор, как стала твоей подругой, — поддразнила Элизабет.

Джессика приподнялась, пристально глядя на сестру.

— Не пойму, что ты имеешь в виду, Лиз?

— Я хочу сказать, что одну девочку ты уже выбрала. Осталось выбрать еще одну.

— Кара пока что не выбрана, — оправдывающимся тоном сказала Джессика. — Она будет участвовать в конкурсе наравне со всеми.

— В таком случае, — заключила Элизабет, — тебе предстоит работа огромной важности: выбрать двух из семидесяти пяти. Хм. Давай думать. Если Кара не пройдет…

— Кара пройдет, — прервала Джессика. — Это вне сомнений.

— Значит, остается выбрать еще одну.

Джессика испустила глубокий стон и, словно в изнеможении, откинулась на подушку.

— Ты просто не понимаешь. Снова взяв в руки листок, она углубилась в список имен.

— Так. Сандра Бэкон — то, что надо.

Вдруг она взвизгнула и отшвырнула листок.

— А это еще что такое?

— Где?

— Я просто глазам своим не верю!

— А что там?

— Ну наглость! Какая беспримерная, колоссальная наглость! Знаешь, кто тут вписал свое имя?