Чтение онлайн

Инна положила руку на папку с документами:

— Пятнадцатое января. Начало — в восемнадцать ноль-ноль. Шампанское — в ледяных ведёрках. Танцы — после горячего. Кофе — только натуральный. Не растворимая гадость. И пусть официанты будут в белых рубашках, а не в серых или голубых.

Директор согласно закивал. Но по его лицу было видно: наш вечер обещает стать для него нервным, но все равно прибыльным.

На выходе Маркович шепнул мне:

— Нервный он, конечно, но исполнительный. Сколько с ним работаю — всегда выкручивается. Правда, потом две недели прячется от ОБХСС, но дело делает. Так что свадьба будет — как надо.

Инна, не оборачиваясь, только коротко бросила через плечо:

— Главное, чтобы без сюрпризов.

Смех перекатился по ступеням, пока мы выходили на морозный воздух. До свадьбы оставалось чуть больше недели. А впереди — беготня, примерки, кольца и маленький секрет, который я готовил для своей невесты.

Снег хрустел под ногами, словно кто-то сверху щедро крошил ледяную патоку. Минск жил посленовогодним ритмом, но в одном уголке города всё крутилось вокруг одного события — приближавшейся свадьбы.

С утра мы зашли в Дом моды на проспекте. Консультантка — полноватая женщина с начёсом и сигаретным голосом — посмотрела на Инну, словно на фарфоровую статуэтку, и сразу повела к заднему ряду.

— Девушка у вас утончённая, — начала она с ноткой профессиональной гордости. — Здесь есть модель из Чехословакии — настоящая ручная вышивка. А вот это — польская работа, немного будет не в размер, но цена указана с нашей подгонкой.

Инна посмотрела в зеркало, поправила локон и шепнула:

— Кажется, вот это… Белое, с узором на лифе… Оно как будто меня ждало.

Консультантка закивала, пошла за коробкой с туфлями. Инна глянула и сразу погрустнела.

— Еще что-то есть?

— К огромному сожалению нет, но платье у вас в пол — скроет… Изредка только носки бубут мелькать… Никто ничего не заметит, все будут смотреть на невесту… — но остановилась, когда услышала:

— Обувь будет индивидуальной работы. У невесты — особый случай!

Женщина подняла брови и крякнула:

— Ну если у вас сапожник такой, что под венец шьёт — грех не довериться.

Следующим, не менее важным делом стал ювелирный магазинчик, который настоятельно рекомендовал Маркович. Небольшой зал с облупленным потолком, витрины под оргстеклом и запах чистящего порошка с аммиаком. Мастер — пожилой еврей с моноклем — принял заказ на обручальные кольца из платинового сплава. Эскиз был мной нарисован тут же на витрине.

— Необычно молодой человек… Очень необычно… Первый раз такое вижу… С одной стороны изящно, с другой довольно просты в изготовлении… — Глядя через свой старомодный монокль, бормотал ювелир.

— Если вы не против, то я в дальнейшем использую ваш эскиз?

Инна скривилась от его предложения. Наверняка она хотела что бы такие кольца были только у нас.

— Понимаю вас девушка… Я предлагаю на ваше кольцо добавить камень… Вот сюда… — он указал место, где действительно бриллиант удачно дополнял бы кольцо.

Как говорят в Одессе — наглость второе счастье, и я мгновенно дорисовал камень размером в карат с четвертью в виде ромба.

— Может лучше поставить «маркиз»?

— Нет уважаемый, именно «ромб», но огранка как у «принцессы»…

— Это надо делать, готового нет… Могу и не успеть…

— С меня будет еще один эскиз, на ваше усмотрение…

— Не знаю почему я соглашаюсь молодой человек…

— Да еще… Нужна гравировка изнутри. На одном — имя, на другом — дата и символика, о которой мы договаривались заранее.

— Молодые, — сказал он, снимая мерки с пальцев, — кольца — это не мода. Это якоря. Если якорь крепкий, никакая буря не страшна.

Пока мастер записывал размеры, Инна с интересом рассматривала витрину с серьгами, но ничего не выбрала. Лишь тихо заметила:

— Не хочется стандартных бликующих клише. Хочется настоящего и необыкновенного…

После ювелира, наши дорожки на время разбежались. Инна поехала домой к маме на Пушкина, а я к себе в берлогу на техэтаж. За мной были туфли для невесты и сюрприз…

Позже, уже в углу, где я оборудовал сапожную мастерскую, и игла машины выстукивала свой ритм, а на столе лежали вперемежку выкройки, белоснежная замша, нитки особого плетения… Я пытался представить глаза и реакцию Инны на мой сюрприз…

Шкурки песца были мной отобраны с большим пристрастием — каждая из одной партии, с одинаковым оттенком, без пятен и проплешин. Помог Исаак — человек с нужными связями. Взамен лишь пожал плечами и сказал:

— Главное, чтоб девочка сияла. Остальное — дело наживное.

Швейная машинка, как будто понимая смысл, заурчала тише.

Шубка получилась лёгкой, словно облако, и настолько нежной, что даже мех на воротнике казался живым. Подкладка — шелковая, вышитая вручную. Для туфель замшу пришлось предварительно обработать — сделать её устойчивой к зимней сырости, но так, что бы она не потеряла мягкости. Подошва — на микроклиновой платформе, скрытая, с изящным изгибом. Украшения на ремешке были вытравлены лазером «Мухи» по эскизу, вдохновлённому старинными балетными пуантами.

К обеду Инна зашла в мастерскую и увидела туфлю, стоящую на бархатной подушке.

— Господи… Это не туфли. Это… это…

— Что это, душа моя?

— Это необыкновенное признание в любви. — Она развернула лицо к свету. — Обещание, что будет весна. И даже если её не будет — мы её себе сами сошьем!

Пальцы ласково провели по пушистому воротнику шубки. Инна улыбнулась:

— Эта свадьба про то, что у каждого из нас теперь есть кто-то, кто понимает с полуслова. Даже если ничего ещё не сказано.