Чтение онлайн

За стол сели все вместе — Суджа с госпожой Ван на одном конце, а Пин с отцом на другом. Во время трапезы Суджа старалась не смотреть на Пина, сосредоточившись на своей тарелке. Она проголодалась, потому что со вчерашнего дня у нее не было и крошки во рту. Девушка ела аккуратно и тихо, отлично понимая, что на нее смотрит все семейство.

После ужина Пин помылся и переоделся в свежие спортивные штаны и рубаху из джерси. Он стоял возле кухни, и с его мокрых волос на воротник стекали струйки воды. Суджа помогала госпоже Ван убирать со стола, и в этот момент женщина указала девушке на спальню сына.

— Цзоу. Пора в кровать, — сказала она.

Суджа покачала головой. Она украдкой взглянула на Пина, проскользнула мимо него в гостиную и села на диван, подобрав под себя ноги.

— Я буду спать здесь. — Девушка погладила кожаный подлокотник дивана.

Госпожа Ван позвала мужа, и, когда тот пришел в кухню, они вместе направились к девушке.

— Лаи! Давай, — произнесла госпожа Ван.

Они ухватили ее за руки, подняли с дивана и затащили в спальню. Веревка, которой ее привязывали на ночь, по-прежнему была обвита вокруг ножки кровати, и господин Ван взялся за нее, чтобы связать запястья Суджи вместе, а госпожа Ван держала ее, не давая вырваться. Пленница отбивалась от них и пыталась договориться:

— Пожалуйста, разрешите мне для начала поспать пару ночей на диване.

Госпожа Ван не обращала на мольбы никакого внимания и что-то говорила ей по-китайски твердым и деловым тоном, будто давала какие-то наставления. Крепко привязав ее запястья к кровати, они с Ваном удалились.

Пин наблюдал за всем этим, стоя в дверях и тычась плечом в дверной косяк, как корова носом в соляной лизунец. Когда родители удалились, он наконец вошел в комнату, но нерешительно и даже с опаской.

У Суджи волосы на руках встали дыбом. Она поднялась с пола и спряталась за спинку кровати. Девушка прижалась спиной к стене, чтобы оказаться как можно дальше от Пина. Они уставились друг на друга, словно животные, безотрывно следящие за каждым движением противника.

Пин стоял у дальней стены, опершись спиной о закрытую дверь, и у Суджи возникли подозрения, что, возможно, он не знает, что делать. Она решила перехватить инициативу и мотнула головой в сторону запястий.

— Развяжи это, не стой там, как истукан, — проговорила она по-корейски, удивившись своей неожиданной вспышке гнева.

Пин сощурился, но все-таки опустился на колени возле кровати и принялся развязывать узлы. Суджа ждала, пока веревка вокруг ее запястий и щиколоток ослабнет, но минуты шли, а затянутый узел не поддавался. Пин нахмурился и наклонился ниже, продолжая работать над узлом. Он сосредоточился на нем, и его бдительность ослабла. Пока парень возился с веревкой, Суджа смотрела на его темя, испытывая острое желание чем-нибудь по нему ударить. Но руки все еще были связаны. Она повернулась на левую сторону, прижала запястья к ножке кровати, чтобы ослабить натяжение веревки, и только тогда Пину удалось развязать узел. Суджа вытянула руки перед собой и принялась растирать их по всей длине, а потом распрямила ноги, и ступни с икрами стало сильно покалывать.

Увидев, что Суджа свободно двигается, Пин внезапно осмелел и притянул ее к себе. Суджа попыталась высвободиться, но он с легкостью подхватил ее и повалил на кровать. Девушке удалось увернуться и отскочить к самому краю. Она со страхом смотрела на него. Каждая мышца ее тела была напряжена и готова к бегству. Краем глаза она видела дверь и прикидывала, сколько шагов нужно сделать, чтобы до нее добраться. Пин погладил матрас рядом с собой. Суджа перераспределила вес тела так, чтобы незаметно поставить ногу на пол. Рука Пина метнулась вперед и ухватила ее за запястье. Он потянул ее к себе. Девушка изворачивалась, как могла, когда Пин накинул на нее одеяло и принялся ощупывать. Его рука спускалась все ниже, неуклюже поглаживала ее бока и бедра. Он будто осматривал и оглаживал лошадь.

Пин придвинул ее ближе и начал ощупывать и тискать ее груди. Суджа скрестила руки, пытаясь закрыться, но он с силой развел их в стороны. Так они боролись до тех пор, пока Пин не обхватил ее своими ручищами и не сжал в медвежьих объятиях так, что она не могла шевельнуться.

— Прекрати! — крикнула она.

Суджа пыталась пнуть его ногой, но он повалил ее на спину и взгромоздился сверху, придавив всем телом. Девушка сопротивлялась, рыдала и корчилась под ним. Его лицо было прижато к ее лицу, и она чувствовала его щетину на своей щеке, ощущала чесночный запах, исходивший из его рта, слышала тяжелое сопение. Суджа мотала головой, пытаясь спихнуть его, отвернуться. Пин зажал ей рот рукой и начал стягивать с нее штаны. Он спустил их до колен и с кряхтением прижался к ее телу. Суджа почти не могла дышать и, почувствовав на своем животе его пенис, крепко свела ноги. Пин на секунду сконфузился, потом втиснул колено между ее бедер, чтобы развести их в стороны. Суджа, как могла, боролась с ним, но парень придавил ее своим весом. Потом Пин нанес удар, и голова девушки врезалась в стену.

— Нет! — Она сделала отчаянный рывок, соскочила с кровати и бросилась к двери.

Пин кинулся следом, схватил ее и саданул так сильно, что она отлетела к стене и сползла по ней на пол. Он наносил ей удар за ударом, колотя головой о стену до тех пор, пока Суджа не потеряла сознание.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Возвращаться в обволакивающую темноту тоннеля было сродни спуску в могилу. Со сжатыми зубами и спазмом в горле Чин ощупью продвигался вдоль стены, пока не добрался до того места, где в скале имелся уступ. Он опустился на землю и сморщил нос от сырого запаха мокрой земли и мочи. До него донесся женский плач, и Чин вгляделся во мрак, но не смог ничего рассмотреть.

— Эй, ты в порядке? — спросил он.

Был ли в порядке хоть кто-нибудь здесь?

— Ты поможешь мне? — хлюпая носом, произнесла женщина. — Не нужно мне было приходить сюда. Отсюда нет выхода, и никто мне не поможет. Я умру в этой дыре. — Она снова зарыдала.

Чин узнал по голосу ту беременную девушку и вспомнил слезы на ее прекрасном личике, когда она обнимала на прощание подругу.

— Ты не умрешь здесь, — попробовал Чин успокоить ее.

Он ушел от Хёка таким удрученным, что не знал, какие превратности судьбы ожидают его самого, не говоря уж о ком-то другом, но хорошо понимал, что эту женщину ничего хорошего не ждет. Чин откинул голову назад, уперся затылком в стену тоннеля и подумал о том, сколько народу уже умерло здесь. Может, и ему суждено стать одним из них?

— Откуда тебе знать, оппа? Ты можешь мне помочь? — спросила она.

— Не знаю, я просто говорю, что выход должен быть.

— Мне нужен врач.

— Прости, но я не знаю ни одного врача, — устало произнес Чин.

— А ты не знаком с кем-нибудь, кто знает?

Чин подумал о Хёке и его знакомом по имени Чон, про которого он рассказывал и говорил, что они с женой заведуют приютом.

— Я знаю одного человека, который помогает женщинам, возможно, он и тебе сможет помочь. Но неизвестно, когда я смогу увидеть его… — сказал Чин и замолчал.

— А ты не… может быть, ты знаешь еще кого-то? Кого-то поблизости?

Чин подумал и вспомнил Лока — китайского фермера и его жену Бию.

— Есть одна супружеская пара, которая помогла мне, когда я только переправился через границу. Они говорили, что могут помочь девушкам.

— О, правда? — Женщина незаметно приблизилась к Чину настолько, что ее дрожащие пальцы коснулись его руки. — Они были добры с тобой? — Она подошла совсем близко, и ее лицо оказалось на одном уровне с лицом Чина. Ему даже были видны ее светлые глаза и впалая бледная щека. Когда в последний раз женщина стояла с ним рядом? Он вспомнил о Судже, и мысль о ней заставила Чина ощутить резкую боль утраты. Смутившись и не зная, что сказать, он немного отодвинулся от своей собеседницы. Ему хотелось помочь, но не было уверенности в том, что стоило рекомендовать ей китайскую чету, поскольку По рассказывал на бойне, как покупают и продают в Китае северокорейских девушек.