Чтение онлайн

Поев, Суджа свернулась калачиком на полу и уснула.

Следующим вечером мужчины повели Суджу со связанными сзади руками обратно в машину. На этот раз ей позволили сидеть, чему она была рада. Девушка глядела в окно на улицы и здания, стараясь понять, куда ее везут. Она смотрела на проплывающий мимо город, освещенный множеством огней, на бесконечный поток неоновых вывесок, на горящие светофоры и желтый свет в окнах квартир многоэтажек. Суджа была ошеломлена взрывом света и толпами народа на улицах. Чем занимаются все эти люди? Какие у них квартиры и как они живут?

Машина вывернула на шоссе, ведущее за город. Суджа печально глядела в окна других автомобилей, и ей удалось поймать взгляд женщины, сидевшей на пассажирском месте проезжавшего мимо седана. Должно быть, что-то во взгляде Суджи задело ее, потому что та смотрела на девушку в замешательстве. Сообразив, что ей удалось привлечь внимание женщины, Суджа беззвучно произнесла, глядя в окно: «Помогите мне!»

Но женщина с беспокойством взглянула на нее и отвернулась. Сердце Суджи упало, когда до нее дошло, что женщина не понимает по-корейски. Вскоре машина свернула с шоссе на проселочную дорогу, вдоль которой не было ни одного дорожного знака. Они ехали мимо пустых полей. Начали сгущаться сумерки, и Суджа смотрела на проплывающие за окном холмы, не в силах понять, в каком направлении они едут — на север, юг, восток или запад.

Когда они свернули на узкую грунтовку, по днищу машины начал барабанить гравий. Наконец они подъехали к ферме, возле которой рядами стояли полукруглые теплицы, крытые хлопавшим на ветру пластиком. Рядом с одной из теплиц выстроились садовые тачки, а возле них лежал сваленный в кучу дайкон. Суджа уныло взирала на это уединенное место, вокруг которого не было других строений, а лишь одни поля, которые простирались до самого горизонта.

Когда они проходили мимо дайкона, Судже показалось, что его бугристая белая мякоть, блестевшая под желтым светом голой лампочки, напоминает конечности бледнокожего человека. Они миновали угольный сарай и направились к жилому дому, из трубы которого поднималась тонкая струйка дыма. Юн-син постучал в дверь. На морозном воздухе от его дыхания поднимался пар. Дверь рывком открылась, и из-за нее появился смуглый мужчина с большими щеками.

— Господин Ван? — спросил Юн-син.

— Лай ай, лай ай. Проходите, проходите, — произнес господин Ван, жестом приглашая их внутрь.

Это был грузный человек в ватной куртке и таких же штанах. Он посмотрел на мужчин, потом его взгляд переместился на Суджу, и он пропустил ее, не выказав при этом никаких эмоций.

Го и Юн-син провели девушку в основную комнату дома, где повсюду лежали разноцветные покрывала из искусственного меха. Между двумя блестящими столиками из черного пластика с хромированными лампами стоял длинный диван, на котором, широко расставив ноги и опершись локтями на бедра, сидел молодой человек. Он казался выше господина Вана, но у него были такой же большой лоб и широко расставленные глаза. Этот молодой человек казался каким-то нервным, и его глаза беспрестанно бегали. Старший Ван уселся на диван рядом с ним и жестом пригласил Суджу и ее спутников присаживаться напротив. Они вошли в комнату друг за другом и сели на скользкий виниловый диванчик, рассчитанный на двоих. Юн-син и Го подпирали Суджу с обеих сторон. Девушка осмотрелась. В ярко украшенной комнате, среди блестящей черной с хромом мебели она совсем растерялась.

Вошла женщина с подносом, на котором стояла пластиковая тарелка с арахисом а также несколько бутылок пива. Такая же, как и у мужчин, стрижка — короткие волосы сзади и спереди и более длинные пряди над ушами — придавали хозяйке мужеподобный вид, который усиливали свободно висящие на ней толстые ватные штаны. Она была лишена и других внешних атрибутов, подчеркивающих женственность, однако манеры, свойственные почтенной женщине, были при ней. Двигаясь медленно, она опустила поднос, поставила тарелку с арахисом на стол, открыла пиво, подала мужчинам по бокалу на высокой ножке, а последний протянула парню на диване.

— Пин, — произнесла она.

Парень вышел из задумчивости и взял пиво из ее рук.

Суджа сидела как на иголках, пока Юн-син беседовал с хозяином дома. Они явно обсуждали ее, но она даже не представляла, о каких условиях шла речь. Девушка исподтишка наблюдала за тем, как женщина села рядом с молодым человеком, положила руку на его локоть и что-то ему зашептала. Они оба взглянули на Суджу, и она отвела взгляд. Разговор двух мужчин набирал обороты, и в какой-то момент пожилой фермер, выращивающий дайкон, встал и, сложив руки за спиной, принялся мерить шагами комнату, делая один неторопливый шаг за другим. Юн-син показал рукой на Суджу, убеждая господина Вана вернуться на диван.

Суджа вмешалась в разговор, обратившись к Юн-сину.

— Пожалуйста, давайте поедем! Мои родители будут искать меня, и они заплатят любую сумму! — взмолилась она на корейском.

— Заткнись! — отрезал Юн-син и снова повернулся к Вану, который, крякнув, сел обратно на диван.

Они еще немного поговорили в добродушной и даже шутливой манере, и господин Ван наконец полез в карман своих ватных штанов, достал оттуда стянутую резинкой пачку купюр и бросил ее на стол. Юн-син взял деньги, снял резинку и принялся пересчитывать.

Суджа повернулась к Юн-сину:

— Нет, не продавайте меня этим людям! — Не получив ответа, она схватила Го за рукав и взмолилась по-корейски: — Пожалуйста, не делайте этого! Я обещаю, моя семья заплатит вам! Пожалуйста!

Го высвободил руку. А Юн-син тем временем убрал наличные в карман и кивнул фермеру. Все посмотрели на Суджу.

Девушка крепко вцепилась в кожаную куртку Го. Он оттолкнул ее.

— Нет, нет, нет! — Суджа затрясла головой, когда Го и Юн-син встали с дивана. — Я не могу здесь остаться! Я сделаю все что угодно, чтобы возместить ваши затраты! — выкрикивала она. — Я из уважаемой семьи! Мои дяди придут за вами!

Она бросилась за Юн-сином и Го, однако пожилая женщина преградила ей путь. Суджа попыталась отпихнуть ее, но женщина толкнула девушку в ответ, и Суджа отлетела к фермеру, а тот схватил ее за плечи. Вместе они силой вернули ее в гостиную, а оттуда потащили в боковую комнатушку, все пространство которой занимала большая деревянная кровать. Пока фермер удерживал девушку на краю кровати, его жена принесла длинную веревку и принялась привязывать к столбикам кровати сначала запястья Суджи, а потом щиколотки. Что-то бормоча себе под нос, женщина завязала один узел, затем еще, а потом крепко затянула. В итоге они оставили девушку сидеть на краю кровати, связанной по рукам и ногам веревкой, которая впивалась в тело.

Суджа больше не кричала и не пыталась освободиться. Казалось, она сдалась. Опустив глаза, девушка заметила, что на матрасе виднеются несколько желтых и коричневых пятен. Никакого постельного белья не было — только стеганое одеяло, скомканное у замызганной стенки.

Через открытую дверь спальни ей было видно, как господин Ван задирает Пина, который по-прежнему сидел на диване, широко раздвинув колени и свесив нижнюю губу. Отец дал сыну затрещину, и тот, уходя от удара, случайно сшиб полупустую бутылку с пивом, которая покатилась по столу, упала на пол и закатилась под диван. Мать визгливо и хрипло заругалась на них и схватилась за тряпку. Вытерев разлитое на столе пиво, она поставила бутылки и пустые тарелки на поднос. Затем нагнулась, чтобы вытереть под диваном. Ей пришлось поднимать ноги сына, чтобы пройтись тряпкой по тем местам, где стояли его ступни. Затем женщина выпрямилась и, уже не ругаясь, заботливо наклонилась к сыну и пальцами принялась зачесывать его волосы на одну сторону. Он затряс головой, злобно бормоча ругательства в адрес матери, но она продолжала расчесывать его волосы, и ему пришлось подчиниться. Парень поднял помутневшие глаза, и его взгляд встретился со взглядом Суджи. И в этот момент до нее дошло, для чего родители парня ее купили.